Глава 14
Боль стала фоном. Постоянным, гудящим, как высоковольтная линия, фоном существования. Она уже не была тем всепоглощающим пожаром, что выворачивал душу наизнанку. Теперь она была другой — холодной, металлической, локализованной. Она сидела где-то в районе солнечного сплетения и грудной клетки, пульсируя в такт неровной, сбивчивой работе моего биореактора. Он теперь работал на чужом топливе — ядовитом, нестабильном, но дающем силы. Каждый вдох отдавался тупым уколом под рёбрами, каждый шаг — ломотой в суставах, где композитные вставки, казалось, примерзли к собственным костям и теперь отдирались с мясом.
Но я шёл. Тащил на своих плечах неподвижное, безвольное тело отца Марка. Он был легче, чем должен был быть. Будто жизнь, уходя, забирала с собой и часть плоти. Его голова болталась у меня на спине, короткое, шершавое дыхание обжигало шею. Он ещё дышал. Чудом. На силе одной лишь фанатичной воли и тех крох, что ему удалось сохранить, запустив в себе артефакт «Слёзы Мелитина». Он купил нам время. Теперь моя очередь.
Кстати, мои былые напарники не посчитали нужным забрать тела своих. Шестеро безымянных для меня мечников-Неофитов, все стрелки, молодой маг Земли Глеб… Выходит, отсюда ушло лишь пятеро человек. Вообще-то даже дети знают, что нельзя оставлять покойников несожжёнными, особенно магов. И уж тем более в подобных местах, где они гарантированно поднимутся в виде нежити — причём не рядовой, учитывая здешний фон. Порча, эхо и отзвуки ярости сражавшихся магов, ошмётки магических плетений, разрушенный алтарь и искажённые потоки силы… И ладно то, что поднимутся Неофиты и Ученик — это будет крепкая нежить среднего уровня, что-то вроде умертвий, не более. Но вот парочка Адептов да труп ведьмы…
Через какое-то время здесь восстанет тройка низших личей. Злобных, полных жажды крови разумных чудовищ. Конечно, не столь могущественных, как при жизни, да и от прежних личностей останется немногое, но зато обладающих разумом и получивших взамен утраченных магических умений новые — основанные на некросе, магию смерти в чистом виде. И во что это выльется для окрестностей, если вовремя не решить проблему, страшно представить.
Бункер молчал. Эта тишина была хуже любого шума. Она была тягучей, мёртвой, как в склепе. Лишь изредка её нарушал отдалённый скрежет — где-то глубоко в конструкциях проседала перекрытая взрывом балка или обрушивалась в тоннель гора мусора. Воздух пах гарью, озоном, разложившейся органикой и той особой, тошнотворной сладостью «цветущей плоти», что уже начинала въедаться в стены, превращая бетон в губчатую, больную субстанцию.
Мы шли по пути, который наши бывшие соратники, судя по следам, проложили на выход. Их следы были чёткими, уверенными. Я опасался, что найду здесь трупы Тани с Лёхой, но, видимо, брать на себя лишний риск предатели не решились. Им итак предстоит дать отчёт на амулете Истины — интересно даже, как сволочи будут выкручиваться…
Они бежали отсюда, нагруженные добычей, не оглядываясь. Гордей, Артём… Их имена теперь были для меня пустым звуком, лишённым веса. Просто метки на карте предательства. О них следовало подумать позже. Если будет «позже».
Первый серьёзный завал встретился через час. Не просто груда обломков — часть потолка тоннеля рухнула, перекрыв проход почти полностью. Оставалась лишь узкая щель в самом верху, у свода. Синицыны, судя по следам, пролезли там. Их следы огибали груду, а затем вновь сходились по другую сторону. Для них, лёгких и не обременённых, это было делом техники.
Для меня, с грузом на плечах и телом, которое вот-вот развалится на запчасти, это была почти непреодолимая преграда. Я остановился, переводя дух. В ушах звенело. Ярость, холодная и рациональная, поднялась из желудка комом. Не может быть. Не здесь. Не после всего.
Я опустил отца Марка на относительно ровный участок пола, прислонив его к стене. Его голова безвольно упала на грудь. Я проверил пульс — слабый, почти нитевидный, но стабильный. Пока.
Нужно было думать. Лезть с ним наверх по неустойчивой груде — самоубийство. Один неверный ход — и нас обоих завалит тоннами бетона. Обойти? Тоннель, судя по старым схемам, что я мельком видел в одном из помещений, был единственным прямым путём к верхним уровням. Альтернативные маршруты были завалены ещё во время Падения или позже, при обрушениях.
Я подошёл к завалу, включив то, что осталось от магического зрения. Картина была удручающей. Обломки не просто лежали — они были пронизаны тончайшей паутиной трещин, в которых пульсировал тусклый, больной свет остаточной Порчи. Структура была крайне нестабильна. Любое резкое движение, мощный всплеск энергии могли вызвать цепную реакцию.