Плюс запас зелий её собственного изготовления, дневник, написанный какой-то тайнописью — жуткая книжка, обтянутая натуральной человеческой кожей. Видимо, результаты её исследований — на страницах частенько попадались непонятные мне схемы и рисунки. Ритуализм плюс тёмная алхимия… Любопытно.
Кроме того, мне достались ещё шесть золотых и семьдесят три серебряных монеты, плюс куча меди — почти все новомосковской чеканки. Неплохой улов — изначально за саму ведьму полагался лишь золотой. Впрочем, это одно из преимуществ охоты на опасную и умную нечисть — частенько добыча с неё оказывается куда больше даже официальной награды. Которая тоже, надо признать, всегда была хороша.
А ещё я с сожалением вынужден был констатировать печальный факт — приди я чуть раньше, и выживших оказалось бы гораздо больше. В подвале лежал десяток свежих мужских трупов — бедолаг прикончили не более чем за час до моего прихода. Мужчины, хорошо экипированные, зрелые воины. И тоже маги, судя по остаточным следам ауры — семеро Неофитов и трое Учеников. Видимо, сопровождающие этой парочки. Похоже, им невероятно повезло — ведьма решила поразвлекаться, оставив опоённых ею дурачков в живых ненадолго.
Ну, скучно, наверное, девке с упырями. Допускаю даже, что пару симпатичных молодых парней она приберёгла постель себе погреть — не зря ж говорят, что нет никого горячее ведьмы в постели… Не с упырями ж ей было спать, верно?
— Просыпайтесь, дурни, — пнул я одного из горе-волшебников.
Ибо в отключке они были уже добрых три часа, за которые я успел восполнить запас маны и продумать дальнейшие действия.
Два молодых парня, лет двадцати, не старше. Ауры действительно соответствовали рангу Ученика, но в остальном… Я лишь год, как живу в этом изменившемся мире, но могу сказать с уверенностью — обычно достигшие второго ранга магии люди это зрелые мужи, опытные и битые жизнью. Если мы говорим о воинах, конечно…
Хотя, справедливости ради, сейчас любой человек, особенно обладающий даром магии, хоть немного, но воин. Времена такие — не умеющие защитить себя бедолаги в самом низу социальной пирамиды. Да и владеть хоть чем-то стоящим, не имея при этом возможности защитить своё — либо личной силой, либо хорошими связями — попросту невозможно. Отберут.
И тем страннее была для меня эта парочка оболтусов. Откормленные и лощёные, явно не знавшие тяжёлого труда, в свои невеликие годы добившиеся довольно серьёзных успехов на ниве развития энергетики… И при этом явно не дотягивающие до того, чтобы зваться полноценными Учениками. Перекормленные Неофиты, я бы сказал.
Не дождавшись реакции на свою просьбу, я оглядел разгромленную корчму. Сейчас, когда ведьмина иллюзия рассеялась, были видны следы давнего запустения — паутина по углам, глубокие трещины в настилах, плесень… И устроенный мной погром с применением магии довершал картину уныния и печали.
Подойдя к выбитой оконной раме, в которую удрал вожак упырей со своей хозяйкой, я поморщился от порыва ледяного ветра, швырнувшего мне в лицо целый рой снежинок. Поднапрягшись, поднял телекинезом целый сугроб снега и пролевитировал его к всё ещё лежащей в отключке парочке. Немного усилий, и снег тает, превращаясь в ледяную воду. Наконец…
— А-а-а-а!!! Мать твою, ты что творишь, смерд⁈ Да я тебя…
Ах да, аура. Можно уже не маскировать.
— Ты кто, нахрен, такой вообще⁈ — вскинулся второй. — Ты хоть знаешь, кто мы⁈
— Нет, но думаю, сейчас вы мне это расскажете, — спокойно ответил я. — Но прежде чем продолжать беседу, поднапрягите-ка магическое восприятие, ослы.
Первый, тот, что воздушник, русоволосый парень с прямым носом и правильными чертами лица, прислушался к моим словам. А вот любитель стихии Воды остался глух к разумному совету.
— Я сейчас тебе кое-что другое поднапрягу, урод! — ощерился он, поднявшись на ноги. — Кое-что круглое и вонючее в центре твоей задницы!
По его команде вода тонкими струями устремилась в его ладонь. Багровея от напряжения, он создал тонкий Водяной Хлыст — магия парню сейчас давалась с явным трудом. Подрастратил резерв, да и зелье, которым их напоила ведьма, начало выдыхаться…
— Сёма, стой!..
Водяной Хлыст, свистнув, устремился ко мне. Убить таким не убьёшь, даже не ранить толком, но боль и глубокие, до кости, рассечения оставить можно.
Я даже не пошевелился, позволив чарам хлестнуть меня поперёк лица. Вернее, попытаться — появившийся передо мной полупрозрачный воздушный барьер легко выдержал атаку. Секунды две до дурака доходила простая мысль — перед ним не обыватель с улицы, а чародей. И чародей более могущественный, чем он сам…