Белый Орден встретил меня со смесью любопытства, удивления и плохо скрываемого облегчения. Дежурный служка, увидев меня, чуть не выронил свечу, которую нёс в одну из боковых комнат.
— Г-господин Костров? Живы⁈
— Самому не верится, но да, — сухо ответил я. — Где отец Феофан?
— В к-кабинете, на втором этаже, как всегда…
Я поднялся по знакомой лестнице, чувствуя, как с каждым шагом в груди нарастает тяжесть. Не физическая — моральная. Сейчас начнётся самое неприятное. Отчёт. Вопросы. Необходимость заново переживать всё то дерьмо, через которое мы с мракоборцем прошли.
Постучал в дверь.
— Войдите, — донёсся знакомый хриплый бас.
Я толкнул дверь и вошёл. Отец Феофан сидел на своём привычном месте, склонившись над очередной стопкой бумаг. Увидев меня, он замер, затем медленно поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на изумление.
— Костров? — недоверчиво произнёс он. — Ты… как?
— Долгая история, отец Феофан, — я опустился на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — Очень долгая и очень мерзкая.
Орденец молча достал из ящика стола знакомый Амулет Истины и положил его между нами.
— Рассказывай.
И я рассказал. Всё. С того момента, как мы спустились в бункер, и до того, как я вытащил отца Марка на поверхность. О сражении с ведьмой и её союзниками. О смерти бойцов Синицыных. О том, как я прикончил двух Адептов и ранил Мастера. О бегстве последнего. О предательстве Гордея и Артёма, которые бросили нас умирать в подземелье.
Феофан слушал молча, не перебивая, лишь изредка кивая. Амулет Истины лежал передо мной, и каждое моё слово проходило через его магические фильтры. К концу рассказа лицо орденца стало каменным.
— И у тебя есть доказательства? Трофеи?
Я выложил на стол то немногое, что успел собрать — обломки артефактов ведьмы и часть лезвия клинка Скаля. Большего, к сожалению, принести не удалось…
Феофан внимательно изучил всё это, а затем кивнул.
— Учитывая, что брат Марк, как только ему станет лучше, подтвердит всё тобой сказанное… Этого достаточно. Задание выполнено, Костров. Более чем выполнено. Ведьма мертва, её союзники либо убиты, либо сбежали, дети спасены. Что касается Синицыных…
Он замолчал, барабаня пальцами по столу.
— Их действия — тяжкий грех и нарушение всех мыслимых норм. Предательство товарищей в бою, присвоение чужих трофеев… По всем законам ты имеешь полное право требовать сатисфакции. Но…
Это «но» прозвучало тяжело, как надгробная плита.
— Ситуация на севере ухудшается. «Седой разлом» нестабилен, «Костяной хоровод» проявляет признаки активности. Княжество стягивает туда все силы. Любой боевой маг сейчас на вес золота. Прошу, пойми — если ты прикончишь Гордея с Артёмом… Заречье, скорее всего, падёт при первой же серьёзной атаке. А это почти тысяча душ.
— У меня уже был разговор на эту тему, — невесело усмехнулся я. — И я обещал отцу Марку не убивать их.
— Ты принял верное решение, охотник, — с облегчением сказал Феофан. — Мы постараемся компенсировать твои потери. И проследить, чтобы Синицыны заплатили по счетам. По-другому.
— Каким образом?
Орденец наклонился вперёд, его глаза вспыхнули хищным огнём.
— Всё имущество, снятое с убитых тобой врагов, официально признаётся твоей законной добычей. Синицыны обязаны вернуть тебе всё до последней медяшки. Плюс штраф в размере… скажем, десяти золотых — за моральный ущерб и нарушение воинской чести. Плюс публичное признание вины перед общиной Заречного и представителями Ордена. Гордей и Артём будут опозорены, их репутация будет запятнана. А я лично прослежу, чтобы информация об их предательстве дошла до нужных ушей. Они станут изгоями в приличном обществе. Это клеймо они не смоют до конца жизни.
— Двадцать золотых, — сказал я наконец. — Штраф — двадцать. И они лично, при свидетелях, просят у меня прощения. И у отца Марка тоже.
Феофан усмехнулся.
— Пятнадцать. Больше они не потянут — Род вряд-ли станет им помогать в этом вопросе. Со вторым пунктом согласен.
— Семнадцать. Если им не хватит денег — пусть продают имущество, влезают в долги, делают что хотят, мне плевать.
Феофан расслабился и откинулся на спинку стула.
— Идёт. Хороший выбор, Костров. Ты не пожалеешь. А теперь насчёт твоей награды за саму охоту…
Он открыл сейф у себя за спиной, достал оттуда увесистый кожаный мешочек и бросил его мне на стол. Внутри звякнули монеты.
— Шесть золотых, как и договаривались. Плюс бонус от Церкви — ещё четыре за уничтожение двух Адептов-отступников и спасение детей. Итого десять. Штраф с Синицыных идет отдельно, оплатят из своего кармана.