Пока.
— Костров, — окликнул меня орденец. — Останься на минутку.
Я подошёл к столу. Феофан дождался, пока зал опустеет, и достал из-под стола ещё один небольшой свёрток.
— От отца Марка, — пояснил он. — Он просил передать тебе, когда всё закончится. Сказал, ты поймёшь.
Я взял свёрток и развернул его. Внутри лежал небольшой серебряный крестик на цепочке и записка.
«Макс. Спасибо за жизнь. Этот крест — не просто символ веры. Это оберег, который не раз спасал меня. Теперь он твой. Носи его, и пусть Господь хранит тебя на всех путях. Когда поправлюсь, найду тебя. Нам есть о чём поговорить. — М.»
Я сжал крестик в ладони, ощущая прохладу металла. Ещё один долг. Ещё одна связь, которая привязывала меня к этому миру и этим людям.
— Спасибо, отец Феофан, — сказал я, пряча крестик в карман. — За всё.
— Не за что, Костров. Ты заслужил. А теперь иди отдохни. Ты выглядишь так, будто тебе нужен хороший, долгий сон.
Я усмехнулся.
— Вы даже не представляете, насколько вы правы.
Я вышел из Ордена, неся сундук и мешки. Богатство. Власть. Возможности. Всё это теперь было в моих руках. Но почему-то на душе было пусто.
Может быть, потому что месть, даже справедливая, никогда не приносит настоящего удовлетворения. Может быть, потому что я просто устал. Устал от сражений, от охоты, от этого бесконечного выживания.
А может, просто потому, что чувствовал: это только начало. И впереди меня ждут куда более серьёзные испытания, чем обезумевшая ведьма и кучка предателей.
Время покажет.
Глава 17
Следующие четыре дня я провёл в относительном спокойствии, занимаясь рутинными делами. Продал часть трофейного снаряжения, которое мне не подходило или было повреждено. Заработал на этом ещё восемь золотых — местные артефакторы и торговцы оружием буквально дрались за право купить вещи такого качества. Доспехи и оружие адептов из столичных родов в наших краях были редкостью.
Я оставил себе только самое ценное — пару амулетов, усиливающих защитные чары, один артефакт для ускорения восстановления маны и короткий жезл боевого мага, который идеально лёг в руку. Плюс, конечно, тот самый меч, который я забрал у погибшего мага земли. После ремонта у кузнеца он стал ещё лучше — лезвие закалили, рукоять подогнали под мою ладонь, и теперь оружие служило мне верой и правдой.
С деньгами дела обстояли отлично. Если до охоты у меня было двадцать восемь с половиной золотых, то теперь, с наградой от Ордена, штрафом Синицыных и выручкой от продажи части трофеев, сумма выросла до внушительных шестидесяти трёх золотых. Для вольного охотника в провинциальном городе это целое состояние.
Я мог позволить себе многое. Купить собственный дом в городе, нанять слуг, обзавестись лошадьми и экипировкой высшего класса. Я мог уйти на покой и жить на проценты, сдавая деньги в рост или вкладывая их в торговлю. Я мог даже попытаться основать собственное дело — например, школу для молодых охотников или мастерскую по созданию артефактов.
Но я знал, что ничего из этого не сделаю. Деньги были нужны мне для другого. Для того, чтобы двигаться дальше. В столицу, где были настоящие библиотеки, серьёзные маги и доступ к знаниям о Тёмной эре. Где я мог бы найти ответы на вопросы, которые мучили меня с момента пробуждения в этом мире.
Кто я такой на самом деле? Как я здесь оказался? И главное — есть ли ещё такие, как я?
Гримуар молчал. После того случая в бункере, когда он спас меня, отфильтровав энергию Скверны, книга словно впала в спячку. Страницы оставались пустыми, на обложке не появлялось никаких знаков. Я чувствовал, что артефакт жив, что в нём теплится сила, но для восстановления ему нужно время.
Много времени.
Я навещал отца Марка каждый день. Мракоборец шёл на поправку быстрее, чем ожидали целители. На четвёртый день он уже мог ходить без посторонней помощи, хоть и медленно. Яд был полностью выведен из организма, рана затянулась, превратившись в уродливый, но безопасный шрам.
Мы говорили о многом. О его Ордене Карающих — тайной организации внутри Церкви, которая занимается охотой на особо опасных еретиков и тёмных магов. О его миссии здесь, в Терехове, которая должна была стать обычной проверкой местного отделения Белого Ордена, но превратилась в настоящую заварушку.
— Знаешь, Макс, — сказал он как-то вечером, сидя на краю своей койки и потягивая травяной отвар, — я многое повидал в своей жизни. Воевал с нежитью, ловил колдунов, участвовал в зачистках проклятых мест. Но то, что мы пережили в том бункере… Это было совсем на другом уровне.