'Максим.
Меня зовут Игорь Васильевич Корнеев. Полковник Корнеев. Командир Третьего отдельного батальона специальных операций «Витязь». Твой командир, Макс. Если ты тот, о ком я думаю.
Я записал это послание за три дня до Падения. Когда стало ясно, что войну не остановить. Что ядерный удар неизбежен. Что мир, каким мы его знали, закончится.
Но я верил, что кто-то выживет. Кто-то из наших. Мы были созданы, чтобы выживать. Это наша суть.
Гримуар — это не просто книга. Это хранилище. Банк данных. Здесь есть всё, что я знал о программе «Витязь», о модификациях, о технологиях. Всё, что может понадобиться тому, кто проснётся в новом мире.
Но это не всё.
Я оставил тебе координаты. Место, где я спрятал кое-что важное. Кое-что, что поможет тебе не просто выжить, но и вернуть то, что мы потеряли. Или хотя бы часть этого.
Координаты привязаны к ориентирам, которые должны были пережить катастрофу. Я выбирал их тщательно. Здания, которые простоят века. Если они ещё стоят — ты найдёшь.
Новомосковск. Старый город. Собор Святого Михаила — если он ещё существует под этим именем. Северо-западная башня. Третий камень снизу от основания, с внутренней стороны. Нажми и поверни против часовой стрелки.
Там — всё, что тебе нужно знать.
И ещё одно, Макс.
Ты не один.
Нас было шестьдесят в том бункере, когда всё началось. Шесть десятков Витязей серии М, погружённых в стазис на случай, если понадобится «спящий резерв». Я не знаю, сколько из вас выжило. Не знаю, сколько проснулось. Но если проснулся ты — могли проснуться и другие. Ведь были группы и помимо нашей. Найди их. Объединитесь. Вместе вы сможете то, что не под силу одиночке.
И помни: мы были созданы защищать. Не разрушать — защищать. Что бы ни случилось, кем бы ты ни стал за эти годы — не забывай об этом.
Полковник Корнеев.
p. s. Код активации для полного доступа к базе данных гримуара: «Рассвет над Волгой». Произнеси вслух, когда будешь готов. Но предупреждаю — там много всего. Очень много. Не торопись.'
Я думал было, что на этом все и хотел отойти, Я сидел неподвижно, глядя на строки, которые медленно тускнели, впитываясь обратно в страницы. Руки дрожали. В горле стоял ком.
Полковник Корнеев.
Игорь Васильевич.
Мой командир. Человек, который лично отбирал меня в программу. Который стоял рядом, когда меня погружали в камеру модификации. Который жал мне руку после первой боевой операции и говорил: «Хорошая работа, сержант. Так держать».
Я думал, он погиб. Все думали. Его бункер накрыло одним из первых ударов — так, по крайней мере, говорили. Прямое попадание, никаких шансов.
Но он успел. Успел оставить это послание. Успел спрятать что-то в Новомосковске — городе, который тогда назывался иначе, но который, судя по всему, пережил Падение.
И он написал, что нас было шестьдесят.
Шестьдесят Витязей в стазисе.
Я — один из них.
Кто ещё проснулся?
Елена Северова — она тоже из «спящего резерва»? Или она из других, тех, кто пережил катастрофу иначе?
Голова шла кругом. Слишком много информации. Слишком много вопросов.
Но одно было ясно: мне нужно в столицу. Срочно. Не через три дня с караваном — завтра. Сегодня ночью, если получится.
Собор Святого Михаила. Северо-западная башня. Третий камень снизу.
Там — ответы.
Но тут гримуар, видимо, решил меня совсем добить и ударил тонким лучом концентрированной энергии, угодив мне прямо в лоб. Я отшатнулся, почувствовав сильную головную боль, поморщился и приготовился использовать чары, но тут…
— Здравствуй, брат.
Я оказался в лесу. Летнем лесу, смешанном — ели и кедры росли вперемешку осинами, березами и прочими лиственными. И учитывая, что за окном только начинала подходить к февралю зима, я был либо очень далеко, либо в другом времени… Ну или, что самое вероятное, в видении.
— Здравствуй… извини, братом называть не буду — я тебя не знаю, — ответил я.
Стоящий в пяти шагах от меня человек был высок и широкоплеч. И это все, что я могу о нем сказать. Накинутый на голову капюшон явно при помощи магии создавал сплошную тень, полностью скрывая лицо. На самом незнакомце широкие и свободные одежды зеленого и коричневого цветов, на ногах крепкие кожаные сапоги, в руках — длинный около двух метров посох. Весьма приметная вещица — по гладкой, заботливо ошкуреной поверхности тянулись ряды незнакомых мне символов, а в навершии сверкал зелёными гранями камень размером с мужской кулак.