Магия продлевает жизнь и чем выше ранг — тем дольше живёшь. Вот только не факт, что все мои собратья оказались наделены этим даром…
Вопрос на будущее. Сейчас же стоило сосредоточиться на дороге. Опасностей пути никто не отменял…
К вечеру мы остановились на ночлег в небольшой деревушке — дюжина изб, церквушка с покосившейся колокольней, трактир с гордым названием «У трёх сосен». Сосен, впрочем, поблизости видно не было — то ли срубили, то ли название досталось по наследству от прежних владельцев.
Пока охранники разводили костры, а Прохор Игнатьич торговался со старостой за место в овине, я отошёл в сторону. Нашёл тихий угол за сараем, где меня не было видно от костров.
Гримуар в моих руках слабо пульсировал теплом. С момента того видения — послания от Ю. В. Г. — он не проявлял особой активности. Но я чувствовал: дух внутри не спит. Он наблюдает. Анализирует. Ждёт.
— Ты ведь слышишь меня, верно? — тихо спросил я.
Книга дрогнула. На мгновение показалось, что обложка стала чуть теплее — или это мне мерещится?
— Полковник говорил о тайнике. О чём-то важном, что поможет «вернуть то, что мы потеряли». Ты знаешь, что там?
Молчание. Потом — короткая вспышка света, и на пустой странице проступили слова:
'ИНФОРМАЦИЯ НЕДОСТУПНА Уровень доверия: недостаточный Требуется: достижение 5-го ранга (Мастер) ИЛИ прямая авторизация создателя: Код авторизации: не введён
Пятый ранг… До Мастера мне ещё расти и расти. Сколько времени это займёт? Годы? Десятилетия? Я уже сейчас ощущал, что дорога от первого до четвертого намного проще и короче, чем от четвертого до пятого.
Впрочем, чего-чего, а времени у меня, похоже, достаточно.
— Ладно, — сказал я вслух, убирая гримуар. — Подождём.
Вернувшись к костру, я присоединился к охранникам на ужин. Каша с салом, чёрный хлеб, квас — простая еда, но сытная. Мужики косились на меня с любопытством, но в разговор не лезли. Слухи о «том самом маге» уже дошли до них, и они не знали, как реагировать. Бояться? Уважать? Дружить?
Я не помогал. Пусть сами решают.
После ужина я отошёл в отведённый мне угол сарая и завернулся в плащ. Сено кололось даже через ткань, где-то рядом фыркали лошади, пахло навозом и дымом. Комфорт двадцать первого века казался далёким сном.
И всё-таки я уснул почти мгновенно. Сказывалась усталость последних дней — бой с ведьмой, ритуал очищения, бессонная ночь с видениями. Тело требовало отдыха, и я ему не отказал.
Мне снилась Москва.
Не та Москва, которую я помнил — с небоскрёбами, пробками и неоновыми вывесками. Другая. Древняя. Страшная.
Руины уходили за горизонт. Почерневшие остовы зданий, оплавленный бетон, ржавые скелеты автомобилей. Радиационный фон был таким, что у обычного человека кожа сползла бы за минуту. Но я шёл сквозь мёртвый город, и ничего не происходило.
Витязь. Модификация. Иммунитет к излучению.
А потом я увидел ЕГО.
Свет поднимался из-под земли — мягкий, пульсирующий, живой. Он исходил отовсюду и ниоткуда, заполняя руины призрачным сиянием. И в этом свете я почувствовал… разум? Сознание? Что-то огромное, древнее, чуждое.
Город. Сама Москва. Она смотрела на меня.
«Мы помним тебя, Витязь», — прошептал голос, который был не голосом, а вибрацией в костях. «Мы ждали тебя. Ты наш. Ты всегда был наш.»
Я хотел ответить, но не мог. Слова застревали в горле, язык не слушался.
«Иди», — продолжал голос. «Найди своих братьев. Собери их. Время близко.»
— Какое время? — выдавил я. — Что должно случиться?
Но Москва молчала. Свет начал тускнеть, руины — растворяться. Мир размывался по краям, как акварельный рисунок под дождём.
И в последний миг я увидел её.
Женщина стояла на том, что когда-то было Красной площадью. Высокая, худая, с короткими, черными с проседью волосами, словно обрезанными мечом на уровне плеч. Её лицо пересекал тонкий шрамам, пересекающий левый глаз до самого края лица, но в осанке читалась несгибаемая сила.
Она медленно повернулась — и посмотрела прямо на меня.
Её глаза…
Я проснулся рывком, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, а на языке остался привкус металла и озона. Тот самый вкус, который я помнил по ядерным испытаниям — когда стоишь в бункере и смотришь, как вспухает над горизонтом рукотворное солнце.
Архимагистр. Та, о которой говорил Марк. «Стальная Сука». «Царица Мечей». Женщина, которая, как и я, видела Падение своими глазами.