Она знала. Знала, что я иду.
И, похоже, ждала.
Следующие дни слились в однообразную ленту дороги. Утром — подъём, завтрак, седлание лошадей. Днём — бесконечный тракт, петляющий между холмами. Вечером — привал, ужин, сон. И снова.
Я использовал это время для тренировок. Не боевых — привлекать внимание не хотелось — а ментальных. Медитация, концентрация, тонкая работа с энергетическими потоками. То, чему учил гримуар в первые месяцы после пробуждения.
Магия этого мира была странной штукой. С одной стороны — она подчинялась определённым законам, имела структуру и логику. С другой — в её основе лежало нечто иррациональное, чуждое научному мышлению. Воля мага. Намерение. Вера.
Я, выросший в мире, где всё можно было измерить и просчитать, долго не мог это принять. Как можно «захотеть» огонь? Как можно «поверить» в воздушный удар? Это же абсурд!
А потом я впервые создал пламя на ладони — и понял.
Магия не противоречила физике. Она её дополняла. Энергия не бралась из ниоткуда — она преобразовывалась из чего-то другого. Из той самой Скверны, что пропитала мир после Падения. Из радиации, превратившейся в нечто большее.
Витязи были созданы, чтобы сражаться в радиоактивных зонах — в том числе. А мой опыт в оскверненном ведьмой бункере показывал, что благодаря этому я теперь мог и Скверну себе на благо обратить. Эту неприятную помесь радиации и некроэнергии, что губительно сказывалась даже на нынешних, привычных ко всему людях…
Голос Москвы в моём сне говорил: «Ты наш». Что это значило? Что город — или то, чем он стал — как-то связан с нашим созданием? Что программа «Витязь» была чем-то большим, чем просто военный проект?
Вопросы, на которые у меня не было ответов. Пока.
На третий день пути мы миновали пограничный форт — массивное каменное сооружение с деревянными башнями и глубоким рвом. Над воротами развевался флаг Новомосковского княжества — серебряный сокол на синем поле.
И там я впервые увидел регулярные войска князя.
Не дружину местного боярина. Не ополчение, собранное по случаю набега. Настоящую армию. Пехота в стёганых доспехах, с длинными копьями и каплевидными щитами. Конница в кольчугах и шлемах с бармицами, при саблях и луках. Старшие чародеи, четверка Адептов, с гербами князя на спинах.
Я смотрел и мысленно оценивал. Профессиональная деформация — старые привычки не умирают.
Строевая подготовка — средняя. Дисциплина — выше, чем ожидал. Снаряжение — единообразное, значит централизованное снабжение.
Это не феодальная армия. Это уже что-то ближе к регулярной. Князь Новомосковский явно знает, что делает.
Мир менялся. Феодальная раздробленность, о которой я размышлял в той корчме, где всё началось, уступала место чему-то большему. Княжества укрупнялись, слабые поглощались сильными. Появлялись зачатки государственности — централизованное управление, регулярная армия, налоговая система.
История повторялась. Когда-то точно так же из хаоса раннего Средневековья вырастали национальные государства. Теперь процесс шёл заново, только ускоренный магией и тенью прежнего величия.
Рано или поздно этот процесс дойдёт до логического конца. Вопрос лишь в том, кто окажется на вершине.
И какую роль в этом сыграют Витязи.
На пятый день случилось первое происшествие.
Мы как раз проезжали мимо заброшенной деревни — таких здесь много, следы давних набегов или эпидемий — когда из леса выскочили всадники. Семеро, в кожаных доспехах, с топорами и мечами. Классические разбойники с большой дороги.
— Стой! — заорал главный, здоровенный детина с рыжей бородой. — Товар и деньги на землю, и разойдёмся миром!
Охранники Прохора схватились за оружие, но их было двенадцать против семи — не самое плохое соотношение. Правда, разбойники были на конях, а большинство наших — пешие.
Я мог бы вмешаться. Один удар воздухом — и все семеро, являющиеся лишь Неофитами, полетят с сёдел. Но тогда прячущиеся неподалеку товарищи семерки, несколько Учеников и один Подмастерье, непременно ударили бы дистанционными чарами. Разумеется, ни о какой угрозе для меня даже так бы речи не шло — но они вполне могли бы успеть забрать одну-две жизни тех же возниц, что были лишь простыми людьми. Да и сам хозяин всего этого каравана глазами просил меня погодить, так что…
Когда стало ясно, что обоз готов драться, а их самих никто всерьез не опасается, разбойники сбавили тон. Началась торговля — несколько минут взаимных оскорблений и угроз, потом компромисс. Прохор отдал им небольшой мешок — уж не знаю, что там было, какой товар — и нас пропустили.