Любопытно, что как раз в этом, 1803 году знаменитый Фултон предложил переправить французскую армию через пролив на пароходах, и показной маленький пароходик его действовал уже перед глазами парижан на Сене, но Наполеон отказался от этого плана; Фултон перекочевал со своим изобретением из Парижа в Нью-Йорк, однако идея его — двигать эскадру без парусов во время штиля — очень волновала тогда всех в Англии.
Громадный военный флот англичан имел стотысячный экипаж, однако чересчур расчетливые лорды держали в черном теле не только матросов, даже и офицеров флота, а служба на судах, которую приходилось нести, при обилии и разбросанности колоний под всеми широтами и долготами была чрезвычайно трудной, а местами, в зависимости от климата, и весьма опасной для жизни.
Поэтому вербовка матросов на добровольных началах дополнялась средневековыми приемами: ночью хватали в питейных домах или просто на улицах гуляк, отправляли их на суда и там записывали в матросы; так свободные до того граждане государства, кичившегося своими свободами, становились рабами.
Впрочем, не раз случалось, что подобные рабы бунтовали в открытом море и в портах колониальных земель, швыряли своих офицеров за борт и пытались, овладев судном, добраться на нем до родины. Удавалось им это или нет, но, когда они попадали в руки правительства, их обыкновенно приговаривали к повешению на мачтах в острастку другим подобным.
Такова, в общих чертах, была обстановка, в какую попал Лазарев со своими товарищами по Морскому корпусу. Нужно добавить еще, что ему пришлось в первый же год служить под командой величайшего флотоводца Англии адмирала Нельсона, чтобы вполне оценить ту практическую школу, которую удалось пройти русскому гардемарину в чужой земле.
С одной стороны, он видел напряжение всех сил Англии перед лицом самой большой опасности, какая только грозила ей за последние несколько сот лет; с другой — он служил на адмиральском корабле самого Нельсона, который был в те времена идеалом моряка, как Наполеон — идеалом сухопутного генерала, который проявлял тогда неутомимую энергию в деле защиты своей родины, разгадал планы Наполеона, клонившиеся к тому, чтобы собрать в Ла-Манше разбросанные эскадры французов, долго гонялся за одной из них, самой сильной, находившейся под командой адмирала Вильнева, наконец принудил ее принять сражение при Трафальгаре, где победил и был смертельно ранен.
Так случилось, что юность Лазарева прошла не только в непрерывной почти боевой службе в английском флоте, но еще и в ореоле славы этого одноглазого, однорукого, страдавшего морской болезнью, но тем не менее великого адмирала, тело которого пять недель везли в Англию в бочке с водкой, чтобы похоронить торжественно в родной земле, в гробу, сделанном из мачты его флагманского корабля «Виктория».
II
Двадцатилетним, в 1808 году, вернулся Лазарев в Россию.
Это было уже после мира Александра I с Наполеоном в Тильзите, когда политическая обстановка вдруг круто изменилась: Наполеон из врага России сделался ее «другом», отношения же с Англией стали натянутыми и скоро перешли в открытую войну.
Все приобретения русского флота, предводимого адмиралами Ушаковым и Сенявиным, то есть острова Далматские, семь Ионических островов и Катаро, были уступлены Александром Наполеону, а остров Тенедос, являвшийся ключом к Дарданеллам, возвращен был Турции. Великий русский адмирал Сенявин зарыдал, когда получил этот приказ, но должен был выполнить его.
А Лазарев в одном из небольших сражений на море с англичанами был взят ими в плен, где, впрочем, пробыл недолго.
Что вынес Лазарев из учебы у английских моряков?
Он был талантливым учеником, а плавать на английских кораблях пришлось ему в нескольких морях и трех океанах: Атлантическом, Индийском, Великом. Капитаны кораблей, на которых он плавал, аттестовали его как «юношу ума острого и поведения благонравного».
У англичан есть выражение: «настоящий человек на настоящем месте»; именно таким «настоящим человеком» на корабле, то есть безукоризненным моряком, и стремился стать со временем Лазарев, у которого были для этого два необходимых данных: огромная энергия и беззаветная любовь к морю.
Впоследствии, когда он сам стал командиром корабля в России и должен был дать служебную характеристику своему подчиненному лейтенанту Нахимову, будущему адмиралу, он не нашел для этого других слов, как только эти: «Чист душой и море любит». И это была в устах Лазарева высшая похвала.