Ибрагим-паша имел основания не придавать очень большого значения требованиям адмиралов союзных эскадр прекратить действия против греков: во-первых, у союзников не было транспортов с десантной армией, а у него здесь, в Морее, была высажена армия в 25 тысяч человек; во-вторых, его военный флот по количеству судов и орудий значительно превосходил флот союзников; в-третьих, он находился еще и под прикрытием сильных береговых батарей.
Турецкий главнокомандующий объединенными сухопутно-морскими силами не думал даже, что европейские адмиралы отважатся на него напасть, и все-таки знаменитое Наваринское сражение, как известно, привело к полному разгрому и почти полному уничтожению всего турецко-египетского флота.
Четырем русским линейным кораблям пришлось в этом бою занять по диспозиции центральное место в изогнутой подковой линии союзных судов; они приняли на себя наиболее яростный огонь противника, они же и проявили самую высокую доблесть. Однако и среди них выделился в этом отношении «Азов», командир которого, Лазарев, с неизменной трубой в руках, чувствовал себя совершенно спокойно среди самого горячего боя — горячего даже и в буквальном смысле: как доменщики, матросы окачивались водою, и около них не только дым из орудий, но еще и густой пар стоял, как в бане.
При большом превосходстве флота противника на долю «Азова» пришлось ни мало ни много как пять судов: вице-адмиральский фрегат, еще два фрегата, корвет и, наконец, большой линейный корабль. Последний был загнан «Азовом» на мель, где и взорван, вице-адмиральский фрегат тоже был уничтожен огнем, а корвет и остальные фрегаты затонули под залпами батареи, которой руководил Нахимов.
Нужно сказать еще, что бой уже начался, когда «Азов», шедший во главе русской эскадры, занимал отведенное ему по диспозиции место, так что идти приходилось в сплошном дыму, под выстрелами и береговых орудий и судовых, идти, при этом не отвечая на выстрелы, найти свое место, стать на якорь, свернуть паруса и только после всего этого открыть огонь.
Искусным маневрированием в чрезвычайно трудных условиях Лазарев снискал восторженную похвалу англичан и французов, не меньшую, чем действиями своей команды в бою, когда «Азову» нужно было еще и выручать соседний английский корабль «Альбион», который нашел сильного соперника в восьмидесятипушечном турецком корабле.
Турки вообще в этом сражении дрались отчаянно храбро; они даже закалывали себя кинжалами, когда им грозил плен, или тонули вместе со своими судами, не делая попыток спастись вплавь, хотя берег был близко. Они не хотели даже и верить в возможность поражения — это был достойный противник.
Тем длиннее оказался список их потерь. Из 66 военных судов уничтожено было 50; из 20 тысяч экипажа погибло до 7 тысяч человек… Зато и «Азов» мог гордиться тем, что, сражаясь с пятью судами противника, он понес и наибольшие во всем соединенном флоте потери: у него не осталось ни одной целой мачты, а в корпусе судна насчитано было 153 пробоины!
За отличие в этом бою 8 октября 1827 года Лазарев, который был не только командиром «Азова», но и начальником штаба русской эскадры, произведен был в контр-адмиралы. Во время русско-турецкой войны 1828–1829 годов Лазарев продолжал оставаться в Архипелаге, участвовал в блокаде Дарданелл, а по окончании этой войны привел эскадру из десяти судов в Кронштадт.
Теперь он был признанно выдающимся моряком, и его не только включили в образованный в следующем году комитет, который был занят, между прочим, вопросами о формировании Черноморского флота, но он сам, показавший на заседаниях этого комитета объем своих знаний и интересов в морском деле, назначен был начальником штаба Черноморского флота.
И первое, что ему пришлось выполнить на новом месте службы, было предприятие, казалось бы, совершенно непредвиденное всем ходом русской истории и тем не менее политически вполне объяснимое: вчерашний противник турецкого султана, Николай I вздумал прийти к нему на помощь, чуть только зашатался его престол под натиском восставшего египетского паши Мехмета-Али.
Конечно, Николай предлагал свою помощь не ради прекрасных глаз султана: это был неплохо обдуманный политический шаг, которым при удаче можно было бы достичь того же, чего не пришлось добиться в результате весьма кровопролитной и дорого обошедшейся войны с Турцией: во время нее Россия потеряла одними умершими от эпидемических болезней около ста тысяч человек — целую армию!