Меж тем всадники приблизились, с любопытством рассматривая возмутителей спокойствия. Двое из них были военными, а тот, что помоложе, облачен в изящный охотничий костюм. Он в упор с радостным изумлением рассматривал Никиту.
Никита снял шапку и поклонился.
Вежливый кивок был ответом. По велению еле приметного жеста двое военных соскочили на землю и направились к карете.
— Стой, нехристи! Стр-релять буду! — зарычал Гаврила и замахнулся шпагой, словно дубиной.
Юноша звонко расхохотался, легко соскочил с коня. Из-под башлыка выбились пушистые волосы.
— Не бойтесь, господа! Мы не разбойники. Фриц и Густав помогут вам.
Никита и Гаврила опешили — перед ними стояла очаровательная девица.
Она подняла все еще лежавшие на снегу варежки и, с интересом рассматривая их, уверенно начала разговор:
— Откуда вы? Судя по вашему виду, вы иностранцы.
— Я из России.
— О, Россия! — восхищенно воскликнула незнакомка. — Санкт-Петербург! Наш король Фридрих чтит вашу императрицу Эльзу. Говорят, у нее золотой трон! На башмаках бриллианты! Вместо половиков — дорогие меха! И все веревки во дворцах — из золотых ниток!
— Вы очаровательны! — рассмеялся Никита. — Какое сказочное представление о моей Родине!
— Вы спешите в Россию? И, наконец, кто вы?
— Позвольте представиться. — Никита щелкнул каблуками.
— Князь Никита Оленев, студент Геттингснского университета. Сейчас еду в Цербст. У меня там свидание в «Трех коронах».
— С кем? — быстро спросила девушка.
— С друзьями.
— С друзьями ли?
— Святая правда, клянусь! — шутливо поклялся Никита.
— После встречи с вами в моем сердце нет места для другой женщины. Мы, русские, однолюбы. — Оба рассмеялись.
Девушка смеялась, лукаво сощурив глаза. Никита был очарован незнакомкой.
Тем временем дверцу кареты починили и к девушке подвели коня. Она легко вскочила в седло.
— И больше не кричите так страшно, — посоветовала она, лукаво улыбаясь. — А то на вас и вправду нападут разбойники. В наших местах неспокойно.
— А что бы вы делали в этом случае? — Никита взялся за ее стремя.
— Дралась! — весело ответила девушка. — Ах, какие у вас рукавички! Мех как огонь.
— Это лисица. Возьмите их на память об одном русском.
— Спасибо! — не задумываясь, согласилась она, взяла рукавички и, пришпорив коня, поскакала к городу.
Спутники последовали за ней. Никита глядел им вслед, пока они не скрылись.
— Гаврила! Бальзамчику от душевных ран! Срочно!
— Ах, Никита Григорьевич, вам бы сейчас пустырничку с валерьянкой, — отозвался Гаврила, но бальзамчику дал, и Никита, произнеся торжественно: «За прекрасных дам!» — опрокинул в рот обжигающую настойку.
Дом герцога Ангальт-Цербстского был старинной постройки, высокий, темный, с узкими решетчатыми окнами, замысловатым крыльцом и двором, тесно обсаженным каштанами.
Несмотря на ясный день, в коридоре было сумрачно. Скрипели половицы под ногами.
Саша и Алеша внимательно оглядывались. Они миновали маленькую, похожую на закуток гостиную с потемневшими портретами, потом по крутой лестнице с высокими перилами поднялись наверх и остановились. Их ждали. Рослый лакей с поклоном распахнул высокие резные двери. Друзья прошли в кабинет герцога.
Здесь сидели двое: оплывший мужчина лет сорока в голубом мундире генерала прусской армии и миловидная брюнетка в пышных кружевах. Она напряженно смотрела на вошедших.
— Эстафета из Петербурга, — отрапортовал Саша. — Пакет для герцогини Ангальт-Цербстской Иоганны Елизавет.
Дама стремительно подскочила к Саше и, выхватив пакет, исчезла в соседней комнате.
— Располагайтесь, господа, — сказал генерал и, тяжело ступая, вышел вслед за дамой.
— Ну и ну… — подивился Саша и переглянулся с Алешей.
В доме послышались голоса, торопливые шаги, беготня, захлопали двери, залаяли собаки.
За окном раздался звонкий смех. Алеша подошел к окну, украшенному массивной решеткой.
— Смотри! — Он подозвал Сашу.
Сверху им было видно, как во двор въехали три всадника Один из них оказался девицей с пушистыми локонами. Она легко спрыгнула на землю. Ее окружили собаки, она потрепала их по загривку.
— Наконец-то! — раздался раздраженный голос Иоганны. — Здесь такие события, а вы носитесь неизвестно где! Нет на вас управы!
— Я была в лесу! — с вызовом бросила девушка. — Хоть настолько я могу располагать собой?
— Что за тон, сударыня! — Неожиданно Иоганна отвесила дочери увесистую пощечину. — Я только и пекусь о вашем счастье — и вот благодарность… Марш в дом!