— Конечно, ты скучала, ведь теперь вы вместе будете меня терроризировать, нашла себе союзницу, — мужчина фыркнул и приземлился рядом с Верой, — Давно не было так хорошо. Прям спокойно как-то. Вообще никуда не хочется.
— Давай останемся дома, — девушка закинула ногу на ногу, позволяя широкому разрезу халата обнажить бедро.
— Перестань это делать, — Исаев шикнул на нее, махнув рукой, — А потом она меня спрашивает, почему я ничего не успеваю? А где мне успевать, если я только и делаю, что думаю об этом? — он снова махнул рукой в ее сторону, намекая на голые ноги.
— Только об этом? — Клинкова невинно хлопнула глазами и намеренно заерзала в кресле, заставляя халат распахнуться и сверху, позволяя Исаеву увидеть обнаженную грудь.
— Перестань, правда. Мы итак столько времени в душе потратили. Ты даже помыться мне не дала…
— Все что надо, я дала, Исаев. Тебе вообще грех возмущаться, я тебя, значит, обхаживаю, пристаю к тебе, а ты носом воротишь. Обнаглел, — она стрельнула глазами и взяла блюдце с чашкой со стола, специально наклоняясь как можно ниже.
— Что мне с тобой делать? Ты зараза, Рыжая, самая настоящая зараза.
— Веревки наверно из тебя вью…
— Вьешь.
— Нервы треплю еще… — девушка села ему на колени, обнимая за шею.
— Треплешь. Сил моих уже нет. Целуй меня и бегом собираться.
— Только поцелуй?
— И ничего больше, — Исаев серьезно качнул головой, но, тем не менее, прижал Клинкову к себе.
Как только Вера склонилась к мужским губам, за спиной раздались шаги.
— Пап… Ой, извините.
Клинкова быстрее попутного ветра слетела с исаевских коленей, поправляя на себе бесстыдно распахнутый халат.
— Почему без звонка? — Артем встал со своего места, и вместе приветствия, буравил дочь взглядом. Следом появилась запыхавшаяся Зинаида Михайловна.
— Я сказала, что вы не можете… — начала женщина, но была остановлена взмахом мужской руки.
— Просто решила заехать перед школой, не думала, что ты занят… — Рита нервным движение поправила собранный на затылке хвост и заинтересованно глянула отцу за спину, — Прости, я думала, что я не нуждаюсь в предупреждении перед встречей.
— Все нуждаются, запомни на будущее. Это в первую очередь этикет нормальных, здоровых людей: позвонить, прежде чем приехать. Завтракать будешь? Где мать? Она тоже с тобой приехала?
— Нет, она поехала на фитнес, меня Глеб привез… Здравствуйте, Вера.
— Привет, Рит, — девушка махнула рукой в знак приветствия и опустилась в кресло, попутно проверяя, хорошо ли запахнула халат.
— Михална, ты так наколдовала прям, чтоб мы на завтрак остались… А ты садись, давай вот сюда и рассказывай, зачем приехала.
Зинаида Михайловна обвела собравшуюся компанию глазами, и недовольно покачав головой, вернулась в дом.
«Нормально ли, что дочь сидит, завтракает с любовницей отца?».
— А что, мне уже и приехать нельзя? — Рита продолжала коситься на Клинкову, пока та делала вид, что пьет кофе и рассматривает пруд во дворе.
— Обычно ты приезжаешь, когда тебе что-то надо, — Исаев был серьезен как никогда, рассматривая дочь исподлобья, — Почему не в форме? Что за вид?
— Ну па-а-а-п, — запричитала Рита, — Надоела мне эта форма, жарко в ней…
— Если меня вызовут в школу из-за твоего «жарко», я откручу тебе голову. Как отдохнула то? Как Анапа? Понравилось?
— Очень, — Ритка снова глянула на Веру, а потом неожиданно обняла отца за шею, — Папочка, а можно я зимой снова в лагерь поеду?
— Наглость-второе счастье, Рит, — мужчина вздохнул, разжимая девичьи руки на своей шее, — Мы с тобой, о чем прошлый раз говорили? Учишься без косяков — едешь в лагерь. Начало учебного года, а ты уже про лагерь, не рановато?
— Сейчас уже начинают деньги собирать… Ну па-а-а-п.
— Все я сказал. Отучишься, потом видно будет.
— А если поздно будет?
— Не будет. А у матери, что денег нет на лагерь? Я давал ей в прошлом месяце.
— Она ремонт дома затеяла, меняет все, вплоть до розеток, — девочка пожала плечами и безразлично плюхнулась в кресло, — Она в последнее время вообще какая-то бешенная стала, я лишний раз к ней не лезу.
— Какой нахуй ремонт опять? Два года назад делали, совсем блять ебанутая что ли?
— Артем, — одернула Вера, отрываясь от лицезрения сада, — Не матерись.
— Да меня просто это злит. Если ей нехер делать, пусть устроится на работу…
— Так, ну-ка все быстренько взяли по блинчику и дружно съели, — на террасе появилась Зинаида Михайловна с тарелкой блинов и горячим чайником, — Чего с утра ругаетесь? Настроение плохое на весь день себе сделать хотите?
— Я потом поем, — Вера встала из-за стола, встряхнув влажными волосами.
— Малыш, — Артем протянул ей руку, но девушка отрицательно качнула головой и вошла в дом.
— Значит, мама не врала, когда сказала, что ты с ней живешь, — раздался тихий голос Риты за спиной.
— Не твое дело, ешь, сиди, — также тихо ответил Исаев и щелкнул зажигалкой, провожая Веру взглядом.
Вера больше не воспринимала Женю как угрозу. Было странно, но ощущение полного штиля в этом «треугольнике» Клинкова ощущала полной грудью. Так ли было это важно, чтобы Исаев действительно подал на развод, хотя уже долгое время у него с Женей не было никаких отношений, кроме родительских обязанностей?
Оказалось, важно.
Рита раньше никогда не приезжала вот так. Неожиданно. И Исаева, который планировал каждый свой день наперед, бесило, когда «сваливались» на голову, даже если это была родная дочь. Но было важно не только это, а то, что Рита застала их в довольно в фривольной обстановке, когда Вера была намерена оседлать Исаева и в который раз за это утро получить свой «гормон счастья».
Веру радовал только единственный факт — это не ее головная боль. Исаев отец, он сам разберется, подберет слова и объяснит дочери, что в жизни взрослых родителей могут произойти разные ситуации, например, появившаяся любовница у отца. В конце концов, Рита уже была взрослой, чтобы не замечать очевидных вещей, не слышать определенных разговоров и всего прочего дерьма, сопровождавшего неожиданный развод родителей.
Вера привела себя в порядок, достав из шкафа новое платье, и покрутилась вместе с ним перед зеркалом. Свои сарафаны придется убрать до следующего лета, и довольствоваться скучными офисными костюмами.
Задумчиво подтянув чулки, Вера нахмурилась, разглядывая себя в зеркало.
«То ли поправилась, то ли нет».
— Ничего страшного, он меня и такую любит, — усмехнулась про себя, нащупав кольцо на пальце, то самое, которое он подарил на день рождения.
Снизу послышался крик, пока Вера собирала волосы в аккуратную ракушку на затылке. Противные шпильки, которые все время так и норовили выскользнуть сквозь пальцы, сегодня на удивление быстро и безропотно нашли свое место в волосах.
Платье село идеально по фигуре, обтянув и подчеркнув аппетитные формы.
Лаковые туфли, так изящно сидевшие на тонкой ножке, придали росту лишних сантиметров, что Вера залюбовалась собой.
Она больше не была похожа на нескладного подростка в заношенных джинсах. Сейчас был именно тот момент, когда гадкий утенок, больше не утенок, а прекрасный лебедь.
Она была женщиной. Молодой, привлекательной. Которой оборачивались вслед.
Любовь мужчины, что рядом, давала какую-то необъяснимую энергию, заставившую полюбить себя. Он сделал так, что огонек в ее глазах горит так ярко, как не горел никогда.
Это он сделал ее такой.
На щеках вспыхнул румянец, стоило только вспомнить, что Исаев сделал прошлый раз, когда с удивлением обнаружил у нее под юбкой кружевную резинку чулок.
Вот, что заставляет чувствовать себя женщиной — желание мужчины.
— Она вся пошла в мать, — прорычал Артем, ворвавшись ураганом в спальню, — Эти замашки… Они сводят меня с ума. Чему она только учит ребенка?