— Спасибо, это очень ценный подарок, мне жаль, что я не подготовилась и не смогу отблагодарить вас в ответ…
— Гурген привык дарить подарки, а не получать их, так что… — он снова улыбнулся, разведя руками в стороны, — Но я буду рад, если ты решишь присутствовать вместе с Артемом, на ужине, на который я пригласил этих мужчин.
— С удовольствием.
Вся армянская делегация оказалась на удивление шумной. Через полчаса, после того, как уладили все вопросы, касающиеся заключенной сделки, подъехал брат Гургена, со своим зятем и друзьями. Они ввалились в офис как цыганский табор, неся на здоровенном подносе только что приготовленный шашлык, сложенный горой блестящих шампуров. Клинкова даже с улыбкой попробовала услужливо предложенный знаменитый Арцах.
— Прошу прощения, что перебиваю, — Аня вошла в кабинет, прокашлявшись, перебивая стоящий гул в кабинете, — Вер, там Костя звонит, что-то срочное.
Поставив полную стопку на стол, почувствовала, как улыбка сползает с лица.
— Извините, — она выскочила в коридор, прикрывая за собой дверь кабинета, и схватила трубку, от волнения наматывая телефонный провод на палец, — Кость, что случилось?
— Вер, ты только не переживай, — вместо Кости на другом конце провода была Люда.
— Что случилось, Люд?
— Бабушке стало плохо, мы вызвали скорую, буду настаивать на госпитализации, можно как-то договориться, чтобы ее отвезли к Алексею Витальевичу…
— Я сейчас приеду, — Вера от волнения кинула трубку и снова ворвалась в кабинет, прерывая разговоры громким хлопком двери, — Тём, бабушке плохо, мне нужна машина.
Исаев без лишних вопросов поднялся со своего места, извинился перед гостями и, взяв Клинкову под руку, вместе с ней вышел на парковку перед офисом.
— Что там случилось? — Исаев вырулил за ворота, покидая территорию конторы, и быстро глянул на Веру, которая нервно теребила в руках собачку на сумке.
— Я не знаю, Люда позвонила, сказала, что плохо стало. Скорую вызвали… — утренняя тревога вернулась и Клинкова вжалась затылком в подголовник, хватая воздух открытым ртом.
— Успокойся, — мужчина положил свою руку ей на бедро, слегка сжимая, — Что еще она сказала?
— Спросила, можно ли как-то договориться, чтобы бабушку положили в больницу к Алексею Витальевичу, потому что Люда будет настаивать на госпитализации. Господи, надо было раньше это сделать, почему я не подумала?
— Перестань, мы решим этот вопрос, дело одного звонка, посмотри трубку в бардачке.
— Нету.
— В кабинете на столе значит, оставил, — Исаев достал сигарету, подкуривая ее на ходу, попутно щурясь от солнца, — Успокойся, все будет хорошо, сейчас приедем и я позвоню Лёхе.
Возле подъезда уже стояла скорая, надо полагать, учитывая, сколько времени они потратили на объезд несанкционированного пикета почти в самом центре города, из-за которого пришлось перекрыть дорогу.
Вера вылетела из машины, стараясь не обращать внимания на Витьку, который как обычно копался под капотом машины. Он, кажется, побледнел, увидев машину Исаева, или просто фингал под глазом выделялся особенно ярко? Фиолетовый такой, с кровяным подтеком в районе скулы.
Исаев бросил на него равнодушный взгляд и последовал за Верой.
— Ой, Вера, скорая то приехала, опять к вам, — Клара Васильевна как будто караулила, неожиданно резво подскочив к подъездной двери и хватая девушку за руку, — Небось, опять из-за тебя, доведешь бабку…
— С дороги, пока я тебя с лестницы не спустила, — Клинкова вырвала руку и, отпихнув от себя соседку, поспешила в подъезд.
Дверь в квартиру была приоткрыта и долбанувший в коридоре прямо в нос запах медицинской химозины едва не сбил Клинкову с ног.
Сердце забилось еще сильнее, когда она помедлила, услышав женский всхлип, а в коридор им навстречу вышел Костя. Он, молча, кивнул в знак приветствия и отошел в сторону, пропуская девушку в зал.
Бабушка лежала на диване, прямо в тапочках, подогнув под себя худые, почти высохшие ноги. Женщина — фельдшер скорой помощи, стоя на коленках перед диваном, собирала на блюдце пустые ампулы и использованные шприцы. Кажется, что-то спросила, но Вера не поняла, смотря, как Люда, прижимая к губам платок, качает головой и тихонько плачет.
— Бабушка, — дрожащим голосом позвала Вера, словно загипнотизировано смотря на Люду, — Бабушка? Мы сейчас поедем к Алексею Витальевичу, Артем сейчас позвонит, и мы поедем, да?
— Я так понимаю, вы родственница, — фельдшер поднялась с колен, подходя к Вере, — Мне очень жаль, но я вынуждена констатировать время смерти.
— Бабушка? — снова позвала Вера, нервно хватаясь руками за дверной косяк, продолжая сверлить Люду стеклянным взглядом, — Люда, чего стоишь, давай, нам надо ехать, Артем сейчас позвонит… Бабушка?
Вера на негнущихся ногах обошла врача скорой помощи, подошла к дивану и едва нашла силы посмотреть на Нину Степановну.
Совсем седые волосы, слегка растрепанные, потому, что она наверно так и не успела сходить в парикмахерскую, худое морщинистое лицо, на котором так некрасиво выделялся заостренный кончик носа, упрямо сжатые губы. Любимый домашний халат, с фиалками, который Вера подарила ей на прошлый Новый Год.
Она снова сделалась такой маленькой, как будто действительно высохла за все это время — тапочки теперь болтались на худых ногах, словно не по размеру.
— Бабушка?…
И не получив ответа, Вера разрыдалась, падая перед Ниной Степановной на колени.
Она держала ее за руку, насколько было возможно, сквозь пелену слез, вглядываясь в родное лицо, какого-то непонятного, посеревшего оттенка. Не обращая внимания на возню за спиной, еле слышные разговоры, плач маленького Захара и затекшие ноги, Вера прижимала к щеке остывающую ладонь Нины Степановны, прося прощения и заходясь в новой истерике.
Она знала — бабушка так и не смогла смириться со смертью Гриши. Она сама, словно торопилась к нему, потеряв всякий интерес к жизни.
Тяжело было наблюдать, как родной человек, собственными руками загоняет себя в могилу, но, увы, Нина Степановна отныне больше не хотела бороться.
— Малыш, — Артем аккуратно коснулся девичьего плеча, — Нину Степановну должны забрать.
— Нет…Нет. Позвони Алексею Витальевичу, скажи, что мы сейчас приедем…
— Вера… — Исаев обнял ее за плечи, вынуждая подняться на ноги, но Вера отчаянно завыла, хватая бабушку за халат.
— Позвони, мы сейчас же приедем… Позвони, — визжала Вера, захлебываясь слезами, пока Артем пытался оттащить ее от тела Нины Степановны, — Позвони…
— Вера, мы больше ничем не сможем помочь…
— Позвони, — она брыкалась, вырываясь из кольца мужских рук, — Бабушка! Бабушка! Мне больно, мне очень больно…
— Я тебя держу, малыш… Я тебя держу.
Вера, маленькой птичкой трепыхалась в его руках, глотая слезы и наблюдая, как бабушку перекладывают на носилки, а потом накрывают какой-то простыней.
— Может быть успокоительное? — женщина-врач подошла к Артему, хватая Веру за руку. Он, молча, кивнул, чувствуя, как по спине уже ползет пот от ее метаний.
— Езжай в офис, скажи парням, что случилось. Передай Гургену, что мы не приедем на ужин и мои извинения, — Артем перехватил Веру поперек живота, стискивая ее запястья мертвой хваткой, пока фельдшер успела вколоть девушке успокоительное, — Спроси что, куда и как и попроси кого-нибудь, пусть займутся.
— Мне очень больно, — снова завыла Вера, прижимая руки к груди, как будто сквозь толщу воды, слыша детский плач и тихий вопрос, который теперь останется набатом стучать в голове: Мама, а бабушка Нина вернется?
Похоронная процессия тянулась вдоль вишневой аллеи, пока впереди бригада несла гроб Нины Степановны.