Мы шли между рядами полок, я впереди, Артем немного отставал, на пару шагов, следуя за мной как тень.
— Как думаешь, может ему самокат купить? — я трогала пальцами коробки с машинками, наборами кубиков, какими-то роботами, ловя себя на мысли, что мне хочется скупить все. Все, чтобы Захар никогда больше не испытывал ни в чем нужды, чтобы он больше никогда вдруг не вспомнил, что его детство — самый важный период в жизни, проходил в детском доме.
— Давай купим и то и другое.
— Так тоже нельзя, тогда он не будет ценить то, что имеет. Ты же Рите не даешь однозначного ответа, когда она спрашивает тебя про лагерь на зимних каникулах, хотя уже для себя знаешь, что отпустишь ее.
— Захар еще слишком маленький, чтобы ценить или не ценить то, что имеет, как ты говоришь, а Рита в том возрасте, когда ей уже нужно четко устанавливать границы дозволенного, если идти у нее на поводу, что из нее вырастит? Пока есть возможность баловать пацана, почему нет? Он кроме поломанных игрушек после старших в приюте ничего не видел, пусть порадуется. Ну, или хочешь, попросим подарить самокат кого-нибудь другого? Мишку там, или Андрея.
— Почему не Ваню? — я остановилась, поворачиваясь к нему и задевая его бедро полами своего распахнутого плаща, — Неужели до сих пор ревнуешь?
— Вер, мы закрыли этот вопрос, кажется, нет?
— Он же твой друг…
— Он им и останется, потому что выбрал правильное решение оградить себя от тебя. Мы с ним поговорили и обо всем договорились, и я уверен в нем, что он сдержит свое слово. Просто, чтобы лишний раз не усугублять обстановку, пока воздержимся от каких-то личных совместных встреч.
— Но мы работаем вместе.
— Работайте, я что, вам, запрещаю? Просто день рождения Захара это семейный праздник и Ване там не место. Пока что.
— Как скажешь.
Может это и к лучшему. Сейчас выяснять отношения хотелось меньше всего, тем более, если это касалось Вани.
Мы почти 20 минут стояли выбирали велосипед, советовались с девушкой, которая помогла нам наконец определиться с выбором и готовы уже были расплачиваться на кассе, когда задумчивый Исаев вдруг обратил внимание на отдел для новорожденных.
— Не хочешь зайти? — вдруг спросил он, поглаживая себя по колючему подбородку.
— Странно, что ты видимо этого хочешь, — я нахмурилась, хватая его за локоть, — Что происходит?
— Я просто спросил. Нет, так нет.
— Не делай из меня дурочку, Исаев. Ты думаешь, я не вижу, что ты приставил ко мне охрану, эти разговоры про детей последнее время, что случилось? Если ты мне не скажешь, я пойду к парням, думаю, они будут разговорчивее, чем ты.
Артем вздохнул и сжал переносицу пальцами.
— Я жду тебя на улице, — и он, подхватив одной рукой детский велик, вышел из магазина, больше не сказав ни слова.
— У мужчин свои тараканы в голове, — «влезла» кассирша, протягивая мне чек. Я почти убила ее взглядом, выхватила клочок бумажки и вышла следом.
Спускаясь по ступеням универмага, приметила еще парочку «наших» машин, которые окружив джип Исаева, стояли в ожидании очередной отмашки босса. Парочка здоровых, таких бойцов стояли рядом с Артемом и курили.
— Садись в машину, — мужчина открыл передо мной дверь, попутно запахивая свой плащ посильнее.
— Я не могу постоять на улице и перекурить вместе с вами?
— Я сказал, садись в машину, перекуришь по дороге.
Мне ничего не осталось кроме как подчиниться.
Когда Исаев занял водительское кресло, тяжело вздыхая и поглаживая баранку руля, я повернулась к нему с немым вопросом. Я знала, что он терпеть не мог, когда я делала подобное: если хочешь, что-то спросить — спроси, нечего меня гипнотизировать, говорил постоянно он.
— Что происходит? — прервав затянувшуюся паузу, я взяла его за руку и попыталась заглянуть в глаза, которые он старательно прятал.
— Я не привык бояться, а тем более отступать назад, но когда есть прямая угроза моим близким, я лучше перестрахуюсь 10 раз.
— Это из-за Гордеева?
Артем кивнул и с силой сжал кожаную обшивку на руле:
— Всю свою жизнь я сталкивался с разной швалью, которая пыталась мне угрожать, запугивать меня, потому что блять жизнь у нас такая, но Гордеев.… У него слишком широкая сфера влияния и поэтому я должен быть осторожен…
— Хочешь, я пойду к нему?
— Нет, он только этого и ждет. Не вздумай, Вер. Не нужно сбрасывать нас со счетов, у нас есть силы, чтобы ему ответить, сдаваться никто не собирается. Просто он сейчас в шатком положении и прекрасно это знает, поэтому бить будет по самому больному — по моему окружению, по семье и близким. Я тебя прошу, что бы ни случилось, не встречайся с ним, будь внимательна к тем, кто тебя окружает, если заметишь кого-то подозрительного, сразу говори парням, они будут охранять тебя постоянно. Никакой самодеятельности. Возле офиса будут ждать Глеб с Костей, с ними тебе будет попривычнее, остальные будут в тени.
- А ты сам как?
— За меня не переживай, все будет хорошо, главное что ты и Женя с Ритой в безопасности, все остальное неважно. К матери я тоже отправил ребят. Все будет нормально, главное быть готовым ко всему.
— Неужели все настолько плохо? — я передернула плечами, наконец, почувствовав тревогу и осознание, что все действительно зашло, слишком, далеко.
Артем был серьезно обеспокоен, это было написано у него на лице.
И мне, если честно, совершенно не нравилось то, что я видела.
— Ты знаешь, у Гордеева есть такая не очень нужная мужику черта — нервозность. Он вроде и большая шишка и играть старается по правилам, пиздит правда много, но кто не любит это дело, правда вот когда что-то идет не так, он начинает вести себя как маленькая собачонка, эта новая западная порода, маленькие пидораски, видела их, которые кидаются, лают, скалятся, но подойти боятся. И Гордеев такой же. Несмотря на все говно, которое теперь льется отовсюду, я стараюсь сохранять нейтралитет, даже на разговор к нему пошел по своей инициативе, а он пакостить начал. Козыри свои раскидал, теперь будет подлянки на каждом углу готовить. Потому что по-другому не умеет.
— И что теперь делать?
— Просто быть осторожными и все. За тебя я переживаю больше всего. Если он решить что-то сделать, он подтянет тебя, как сделал это со своим ебучим договором. Я тебя прошу, будь внимательна.
Когда наступил четверг, уже никто особо праздника не хотел, ну, по крайней мере, я и Артем точно. Мы сидели на кухне втроем, вместе с Людой разговаривая обо всем и ни о чем, слушая, как в зале Захар и Петька бесятся и объезжают новый, подаренный велосипед.
У меня защемило сердце, когда он выскочил в коридор в смешном джинсовом комбинезоне с праздничным колпачком на голове нас встречать. А потом увидел свой подарок и поначалу даже испугался, прячась за Люду. Но Артем решительно взял его за руку, посадил на колено и начал знакомить с новым «другом».
Мне кажется, мальчишка даже всхлипнул пару раз, крепко держась за Исаевскую ладонь, когда последний нажал на сигнальный звоночек на руле.
А потом пришла теть Марина с Петькой, и подарили темно-синего робота, который мог светиться и даже «ходить». И Захар в это время уже бегал кругами вокруг своих подарков, не зная, к чему подступиться вначале. Он был так счастлив, так рад, его глаза так горели, что Люда, прижав ладони к лицу, расстрогалась и убежала на кухню.
Когда в дверь позвонили, Захар с Петькой уже освоились и катались на велосипеде по всей квартире, весело хохоча.
— Захарушка, а к тебе еще гости пришли, пойдем посмотрим, кто там? — Люда взяла его за руку и повела в коридор, где топчась в небольшом дверном проеме, стоял взлохмаченный, улыбающийся Мишка, держа в руках самокат и большую коробку.
— Так, именинник, привет. Ты стал слишком взрослым с нашей последней встречи, — Зимин присел на корточки перед мальчиком, который снова шмыгнул за Люду, — Ну ну, не бойся, мужчине в 5 лет уже не положено бояться. Иди скорее, буду тебе подарки дарить.