— Миш, да вы проходите, мы как раз собирались, торт с чаем пить, — Люда улыбнулась, потрепав чуть осмелевшего сына по макушке. Захар заинтересовался не только новыми подарками, но и Мишкой.
Подошел, оглядел его со всех сторон.
— А можно и не чай, — Зимин достал из-под подмышки бутылку вермута и мешок с фруктами, протягивая все Люде.
— Можно и не чай, — улыбчиво согласилась женщина, унося пакет на кухню, — Проходите Миша, не стесняйтесь. Захарушка, приглашай гостей, не выделывайся.
Мы снова вернулись за стол, уже под приятный Мишкин галдеж, и вроде бы даже расслабились. Отложили ненадолго чай, разлив по бокалам вермут и коньяк, закусывая бутербродами, салатами, которые наготовила Люда.
Разговорились.
Мишка как обычно травил какие-то байки, кажется, даже Исаев пару раз улыбнулся. Я положила ему ладонь на колено, легко погладив, на что получила утвердительный кивок головы.
— Так, ну что зажигаем? — Люда поправив домашнее платье, вытащила из холодильника торт. Я воткнула в сладкий бисквит 5 цветных свечек и подожгла, переживая, чтобы ни одна не потухла или не упала во время поздравления.
У меня даже немного тряслись руки, когда я передавала торт Люде и звала мальчишек на кухню. Они вдвоем, на самокате, влетели маленьким ураганом, врезаясь в табуретку и тут же замирая от вида горящих в торте свечей.
— С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, с днем рожденья Захар, с днем рожденья тебя, — пела Люда, пока я обнимала мальчишек, наблюдая, как пляшут огоньки в глазах младшего брата от восторга.
— Ты готов задуть свечки? — спросила я у него на ушко, на что получила неопределенное пожимание детских плеч, — Нужно загадать желание и задуть все-все свечки на торте, чтобы желание сбылось. У тебя хватит сил задуть свечки?
Он кивнул.
Набрал побольше воздуха в легкие, пока Люда пониже опустила торт — на уровень его лица.
— Стой, — остановил Артем, — Ты желание загадал? — мальчишка кивнул и раскрыл рот, видимо, чтобы озвучить, но Исаев снова его перебил, — Чтобы желание сбылось, о нем не нужно рассказывать, знаешь об этом? — Захар снова кивнул, — Тогда задувай.
— Ура-а-а, — заорал Мишка, хлопая, когда все свечки погасли.
Мы захлопали в ответ, наблюдая, как Захар прыгает от радости, прося Люду поскорее разрезать торт.
Я была счастлива, осознавая, что могу быть причастной к тому, чтобы сделать счастливым кого-то.
Когда раздался писк сотовой трубки Артема, мы почти не обратили внимания, продолжая выяснять у Захара, на чем он будет кататься первее — на велосипеде или самокате.
Исаев сбросил звонок и вздохнул, зажимая переносицу пальцами.
— Что случилось? — я обеспокоенно повернулась к нему, заключая в замок его пальцы и свои.
— Рита пропала.
9 октября 1995 года
Я томилась в диком ожидании, ходя из угла в угол по кухне, пока Софа гипнотизировала меня, допивая уже четвертую чашку кофе.
После того звонка, Артем сразу же уехал и вот уже третьи сутки от него ничего не было слышно. Он шерстил город в поисках Гордеева, потому что после исчезновения Риты, от него передали весточку, мол, хочешь увидеть дочь — не рыпайся.
Костя потом признался, что «гонцу» Исаев лично скрутил шею.
По городу прокатились волнения, которые своими поисками всколыхнул Исаев, не боясь вступать в открытые конфликты, которые заканчивались самой настоящей бойней.
Меня била мелкая дрожь от неизвестности. Нужно было что-то делать, чем-то помочь, но я в этот момент растерялась и не знала, куда податься.
— Сядь и успокойся, — Софа подкурила очередную сигарету, сверля меня взглядом.
— Я не могу просто сидеть.
— Там разберутся без тебя. Тебе не хватило встречи с Трибунцевым? Я бы на твоем месте кони двинула от страха.
На следующий день, после того как пропала Рита и фокус внимания Артема сменился, а «силы» стекались в центр города, на поиски, ко мне с визитом пожаловал Алексей Трибунцев, тот самый партнер отца, внесший большой залог в невыгодную долю «Альянс-Инвест», с которой его и нагрели.
<…Я сидела в кабинете Артема, в офисе, снова листала эту несчастную папку с материалами на приют, когда дверь открылась, и вальяжной походной в центр комнаты прошел мужчина в черных очках. Осмотревшись, он расправил свой плащ и без приглашения уселся на стул, напротив меня.
— Чем обязана? — я откинулась в кресле, краем глаза наблюдая, как в дверном проеме, туда-сюда передвигаются широкоплечие амбалы, молча, но вполне заметно.
— Меня зовут Алексей Дмитриевич Трибунцев, — мужчина улыбнулся, снимая очки и кладя их перед собой на стол, — Я надеюсь, вы слышали уже обо мне, Вера Николаевна?
Что ж, вот и я дожила до того момента, когда я не требуюсь в представлении.
— Слышала, честно признаться, не надеялась познакомиться с вами так быстро, чай, кофе? Или что-нибудь покрепче?
Трибунцев усмехнулся и качнул головой.
Я выглянула из кабинета, совершенно спокойно, не подавая виду, что невероятно боюсь, попросила не менее перепуганную Аню, организовать нам скромное «чаепитие».
Прикрыв за собой дверь, снова вернулась в хозяйское кресло и посмотрела на гостя.
— Интересная ситуация получается, Вера Николаевна, — он сделал паузу, не сводя с меня насмешливого взгляда, — Семейный подряд, почти на передовой окружного бизнес проекта, так сказать, на золотой жиле, а главные принципы ведения этого самого бизнеса так и не выучили. Не хорошо обманывать своих же партнеров, Вера Николаевна, вам потом никто доверять не будет.
— Я понимаю, о чем идет речь, — в этот момент вошла Аня, с подносом в руках и я махнула, чтобы она оставила его перед Трибунцевым, — Видите ли, Алексей Дмитриевич, мой отец, как оказалось, не очень порядочный человек и чтобы перед тем, как взять меня в долю, не потрудился просветить меня, что бизнес находится на стадии банкротства. У меня, к сожалению, не было и нет пока времени ознакомиться с бумагами, бухгалтерией и прочим дерьмом, я знаю, что он взял у вас большую сумму, под проценты, но мне на данный момент нечего вам предложить. Говорю как есть, — я развела руками, а потом сложила их в замок перед собой на столе.
Трибунцев внимательно рассматривал меня, покачивая в руках бокал виски.
— Вы так складно говорите, Вера Николаевна, но откуда я могу быть уверен, что вы не заодно?
— Я думаю, вы уже в курсе, что происходит в городе? И знаете, с чего поднялась вся эта муть. Исаев с Гордеевым, прямо скажем, не питают друг к другу нежных чувств, однако вы приходите сюда, в офис Артема, и находите здесь меня. Как думаете, Исаев стал бы держать возле себя гордеевскую шестерку и стукачку?
— Хорошо, тогда какие ваши дальнейшие действия? — мужчина сделал глоток и задумчиво постучал пальцем по крышке стола.
— Когда изначально возник вопрос о передачи акций, я была против. Теперь, когда начинают всплывать подводные камни — я против вдвойне. Идеально было бы конечно продать все к чертям собачьим, но я думаю, вряд ли кто-то согласится купить убыточный бизнес. Земля слухами полнится, так что людская молва разнесет это в ближайшее время и мне ничего не останется, как оставить этот банк себе.
— Вы же понимаете, что я не единственный, кому Гордеев должен денег? После меня придут другие люди, после них — третьи. Не боитесь?
— А мне деваться некуда, — я вздохнула, откидываясь на кресле, — Ну уберут меня и что дальше? Доля в России прогорит так тихо, что никто и не заметит, ну либо попытаются растащить, что осталось. У Гордеева была изначально другая цель — выход на западное инвестирование, все его основные действующие активы, насколько я понимаю, сейчас в Штатах. Не хочется, конечно, никого ни с кем стравливать, но там, «у руля», сидит такой же человек, как и я — сын Гордеева, которому торжественно передали право распоряжаться отцовским имуществом. Я почему-то думаю, что его тоже не особо посвятили в реальность происходящего. Выхода на те деньги у меня соответсвенно нет, поэтому и гарантий я не могу вам никаких дать.