Оглядываясь кругом, я пыталась найти хоть что-то, чем можно завязать волосы. Пусть я не совсем одета, но растрепой выходить из спальни – уж совсем слишком.
Взгляд зацепился за шнурок, которым была подвязана портьера над кроватью. Из-за теплой погоды их так и не раскрыли, когда я укладывалась спать и темная ткань так и оставалась привязанной к столбикам.
Еще раз кинув взгляд на дверь, я быстро подошла к занавескам и сняла шнурок. Сплетенный из двух нитей, он оказался достаточно длинным, чтобы можно было хоть как-то закрепить волосы. Когда в дверь, наконец, постучали, я как раз откинула готовую косу за спину.
В коридоре, улыбаясь одной стороной губ, стоял Паскаль. Влажные волосы торчали прядями, рубашка кое-где прилипла к телу, но от мужчины пахло не потом, а какими-то травами.
– Пришлось немного задержаться, – улыбнувшись, мужчина протянул мне ладонь.
– Вы мылись? – эта мысль показалась мне странной. Сейчас было не достать горячей воды, да и генерал принимал ванну после того, как мы прибыли в крепость, а в своей жизни я не встречала ни одного человека, который бы принимал ванну дважды за день. Хорошо, если как моей госпоже, хватало ума на еженедельное омовение и купание перед важными событиями.
– Как мог быстро, – кивнул Паскаль, ведя меня по сумрачным коридорам. – Тебе понравится луна.
– Но зачем вы мылись? – я никак не могла понять. Мысль казалась для меня настолько абсурдной, что голова просто шла кругом.
Словно поймав мое недоумение, генерал остановился перед лестницей и посмотрел с улыбкой:
– У моей матушки, как ты уже поняла, довольно тираничный характер. Нет, она невероятно добра, – мужчина поднял руку не позволяя себя перебить. – Но это совершенно не мешает ей добиваться того, что она хочет. Так вот, в этой 5крепости невозможно сесть за обеденный стол или предстать пред ясные очи Ламьены Трианонской, если от тебя воняет. И поверь, мам совершенно не стесняется в выражениях, когда речь заходит о ее сыновьях. Бывало, из-за нас с братьями обед переносили на полчаса только потому, что по мнению матери, мы портили ей аппетит.
– И что же, она выгоняла вас из-за стола? – мы медленно спускались по крутой лестнице, освещенной только лунным светом сквозь узкие длинные окна.
– Безо всякого сомнения. И это вошло в привычку. Со временем я понял, что в чем-то мама права, и лучше потратить пять минут на купание, чем терпеть запах мужских казарм. Впрочем, я не знаю ситуаций, где она не была бы права, – задумчиво произнес Паскаль, толкай деревянную узкую дверь.
– Почему не горят факелы и нет стражи на выходе? – я поежилась от свежего ночного ветра, и тут же прикрыла глаза от удовольствия. Пространство вокруг было наполнено запахом хвои и каких-то цветов, что распустились чуть ниже в долине.
– Потому, что эта дверь ведет во внутренний двор. Сюда не попасть извне. Да и в крепости всего с десяток человек на верхних этажах: любое постороннее перемещение чувствуется, как удар в нос. Твердыня безопасна не только из-за толщины стен. Идем, я хотел тебе показать больше.
Мы прошли по той площадке, где занимался Паскаль и поднялись по внешней лестнице, оказавшись на открытом пространстве стен. Вот тут у меня окончательно перехватило дыхание. Луна, почти золотая,сияла в половину неба, затмевая собой все звезды, а долина внизу была видна как на ладони. Верхушки деревьев казались покрытыми тонкой плеткой слюды, а недольшое озерцо, вдали, за деревьями казалось золотой расплавленной лужей.
Дыша полной грудью, пьяней и от вида и от ароматов, что витали в воздухе, я передернула плечами. Меня всю переполняли неясные, незнакомые чувства, очень похожие на свободу и восторг одновременно.
– Тебе нравится? – Паскаль шагнул ближе к спине, опустив большие ладони мне на плечи. Я хотела было дернуться, отстраниться, но от него шло такое тепло, что я просто не смогла.
– Это восхитительно!
__________________________________
Прим автора: Напомню, что и в нашей Европе чрезмерное мытье считалось дурным тоном и причиной возникновения некоторых болезней. В Лимерии и прилегающих территориях все не так плохо, но мнение, что нечего кожу до скрипа тереть, все же присутствует.
**
– Я бы извинился перед тобой, что все так у нас складывается, – неожиданно проговорил генерал, подходя все ближе и согревая меня своим теплом со спины, – но правда в том, что я не жалею. Совершенно. Я даже рад.