– Но ты смотришь на меня так словно, словно… – я никак не могла подобрать слов. Хотелось просто замолчать, не привлекать к себе внимания, но было уже поздно и теперь я не понимала, как выпутаться.
– Да съесть он тебя хочет, внучка, – подливая себе густое и темное вино, громко заметила Великий лорд. – Смотреть на мясо уже не может, третий день ждет, когда ты его к себе допустишь. А ты сидишь тут, как сахарная: ни притронуться, ни обнять. Допивай свое, и идите отсюдова оба.
Я медленно обвила взглядом присутствующих, пытаясь оценить, сколько правды в словах Великого лорда. Гости хихикали и прятали глаза, явно не желая меня смущать. Только леди Ламьена махнула рукой и улыбнулась:
– Идите. А мы еще немного попразднуем.
– Но резвее мы можем оставить гостей? – я с сомнением глянула на Паскаля. Это казалось грубым.
– Я уже говорил: мы все можем, – тяжелый стул скрипнул по полу, когда генерал решительно поднялся. Мне подали руку и помогли подняться. – Мама, какие нам комнаты?
– Зеленые покои в северном крыле, – почти пропела леди Ламьена, а Паскаль чему-то довольно хмыкнул.
**
Мы шли так долго, что по моим подсчетам, уже давно должны были покинуть пределы твердыни и пройти сквозь половину скалы, а коридор все никак не заканчивался. Светильники, почему-то совсем не дымные, а словно бы из какого-то пористого камня, вспыхивали при нашем приближении и гасли в пяти шагах за спиной. И вокруг стояла такая тишина, что я невольно передернула плечами, стараясь держаться ближе к Паскалю.
Генерал тут же остановился, обернулся и внимательно посмотрел на меня, крепче сжав мою ладонь в своих пальцах.
– Что-то не так, Клара?
– Мы идем уже так долго, что мне кажется, давно заблудились, – я опять осмотрела сплошные, лишенные здесь окон, стены, и вопросительно уставилась на мужа.
Паскаль улыбнулся, и протянув свободную ладонь, легко и осторожно коснулся моей щеки:
– не переживай. Мы почти пришли. Мама приготовила нам очень красивые и удобные комнаты подальше ото всех. Чтобы никто не мешался. А то с братьев еще станется стучать под окнами в кастрюли или завывать у деверей…
– У вас так принято? – я со страхом оглянулась назад, весьма живо воображая себе все это действо.
– В городе и в деревне у подножия Твердыни так делают не одно поколение, – Генерал усмехнулся и пошел дальше по коридору, увлекая и меня за собой. – Считается, что это не позволит молодым уснуть всю ночь. Вот только я в такой сомнительной поддержке не нуждаюсь…
Мы прошли еще немного и оказались у довольно крутой лестницы, перед котрой паскаль с сомнением остановился и глянул на мое длинное, с внушительны шлейфом, платье.
– Клара, душа моя, скажи, у тебя есть под этим нарядом сорочка или какое белье?
– З-зачем?
– я не могу нести тебя по этой лестнице, слишком мало места. А ползти наверх с таким шлейфом – почт самоубийство. Там наверняка есть, что накинуть, но сейчас…
– Ты предлагаешь бросить мое свадебное платье здесь, посреди коридора? – я нервно хихикнула, представив себе эту картину. Генерал тоже улыбнулся.
– Примерно так. Но я бы настоял еще и на том, чтобы оставить тут твои туфли.
Я вдруг расхохоталась, глядя на генерала. Почему-то это казалось настолько забавным, что я никак не могла успокоиться, но к чести Паскаля, он меня не упрекал в неуместном веселье, а терпеливо, с улыбкой ждал, пока я возьму себя в руки.
– Я, конечно, могу закинуть тебя себе на плечо, – с сомнением рассматривая низкий и узкий подъем, протянул мужчина, но я махнула рукой, прежде чем повернуться к мужу спиной.
– Никогда не делала ничего подобного и абсурдного, – предупредила, – но раз нам можно все, то почему бы не начать. Поможешь со шнуровкой?
Через несколько минут я стояла в тончайшей нижней сорочке, корсете и чулках, подвязанных под коленями. Было страшно неловко и неуютно, а еще довольно прохладно, так что я невольно передернула плечами. Паскаль быстро снял свой сюртук и накинул мен на плечи. Темные глаза лорда мягко светились в полумраке.
– Надень. Он большеват, так что вполне сойдет за вариант укороченного халата. Хоть не замерзнешь, пока мы поднимемся.
Я молча кивнула, просунув руки в рукава и старательно подкатав их едва ли не до половины. От сюртука терпко и приятно пахло Паскалем, а от собственного неприличного вида кружилась голова.
– Леди вперед, – со смешком глянув на серебряную лужицу платья у ног, паскаль повел рукой в сторону лестницы.
– Может, ты все же первый? – неуверенно переспросила чувствуя себя до ужаса нелепо.