– Нет если ты вдруг оступишься, я тебя подстрахую, – строго покачал головой мужчина, и я, не видя больше вариантов, принялась подниматься по крутым ступеням. И почти срезу стало ясно, что подниматься лучше не четвереньках. Очень уж непростой была эта лестница.
– Что за место? Неужто во всей твердыне нет комнат, в которые попроще забраться? – ворчала я медленно переставляя конечности и чувствуя себя ползущей на башню. Но ответа на мой вопрос так и не дождалась. Паскаль молча сопел позади, а я вдруг поняла, что нижняя сорочка слишком уж тонкая, и в таком положении в котором я вынуждена была подниматься по лестнице, почт ничего не прикрывает. Скорее всего, короткие панталончики, которые мне выдали здесь в качестве нижнего белья, оказались все на виду.
Захотелось горестно застонать, но место и время были не самыми подходящими. Кроме того. Я как-то неожиданно вспомнила, что мужчина позади, все же мой супруг. Это не слишком-то успокаивало, и я все же замерла, так и не зная как сделать следующий шаг.
Словно почувствовав мое смятение, паскаль откашлялся и хрипло произнес:
– Моя идея оставить тебя без платья была. Конечно, совершенно идиотской. Не знаю, почему не сообразил предложить тебе переодеться в старых комнатах… но если та немного не пошевелишься, то… мы просто спустимся обратно и попадем в первые попавшиеся комнаты. У меня сегодня плохо с терпением, а с тем видом, что открывается сейчас, и вовсе беда. Шевелись, Клара. Я очень хочу уделить тебе все свое внимание, и эта лестница меня изрядно раздражает.
Словно ошпаренная, ч дернулась, и почти взлетела по лестнице, чувствуя как от волнения в ушах грохочет сердце, а под кожей растекаются, мягко вспыхивая, искры предвкушения.
Выскочив на площадку, толкнув дверь в комнату, я замерла. Все пространство было залито мягким, неярким светом. Огромная кровать, без балдахина, мягкие ковры под ногами, и огромное, на пол стены, окно с видом на небо и долину.
– Ну как тебе?
– Мне кажется, это место за пределами Твердыни. Да и вообще, я бы сказала, что оно из какой-то другой реальности, – тихо прошептала, чувствуя, как руки паскаля крепко и неуклонно скользят по плечам, обнимая.
– Может и так. Эту комнату построили еще самые первые владельцы крепости, но последние пару десятков лет ей не пользовались. Я как-то обнаружил ее подростком, когда был зол и прятался от родни и случайно узнал, что тут едва ли не самая лучшая защита. А еще невероятный вид.
Паскаль вдруг развернул меня к себе, заглядывая в лицо и мягко улыбаясь. Генерал медленно, неторопливо, принялся стягивать с меня свой сюртук, а я и не собиралась ему мешать. Мне почему-то сейчас было так хорошо и так спокойно, как никогда. Я доверяла этому человеку всю себя без остатка.
**
Как и предсказывала леди Ламьена, Паскаль был вынужден вернуться к своему войску буквально через неделю после свадьбы. И конечно, генерал не пожелал оставить меня в Твердыне. А я сильно и не возражала. Особенно, когда мне выделили пару расторопных служанок-охранниц и огромный шатер. Я даже в первый момент не поверила, что это "походная палатка", так великолепно было сооружение из ткани и палок.
Разделенный на несколько частей плотными перегородками, на деревянном настиле, но больше походил на небольшой домик. У меня даже была собственная ванная!
Но не это было главным. Для меня важнее всего оказалось то, что я могу наблюдать за супругом, учиться его понимать, и при этом находиться рядом. Никогда не чувствуя себя до этого такой нужной и ценной, я купалась в этом ощущении. Особенно ночами, когда оставляя своих командиров в штабном шатре, паскаль приходил ко мне. Ни за что бы не подумала, что в одном человеке может быть столько страсти и нежности. И все это было для меня, только для меня.
Я медленно прогуливалась по лагерю, удивляясь, как все толково организованно в вотчине моего мужа. Раньше мне казалось, что солдаты обязательно грубы и неотесанны. А еще грязны и совершенно невоспитанны, но пока я находилась в ставке Паскаля, сделала выводы, что все зависит от командира и от того, как ведут себя офицеры.
У большой темной палатки стояла пара стражей и изнутри доносились громкие голоса. В недовольных, весьма резких комментариях я узнала голос Паскаля. Обычно я не вмешивалась в дела мужа, но вдруг сжавшееся сердце подсказало, что ситуация может быть куда серьезнее, чем мне думается. Словно кто-то подтолкнул под локоть, я шагнула в шатер, не останавливаемая стражей.
– Твоя халатность, такое небрежение к собственным обязанностям может привести к гибели не одного отряда! Как можно было допустить подобное! – Голос генерала становился все тише, но мне от этого было только страшнее. В тембре Паскаля появилось что-то такое, от чего веяло смертельно опасностью. Не для меня. Нет. Для того человека, что сейчас стоял на коленях перед генералом, опустив голову.