Смеркалось, и первые звёзды зажглись на небе, когда он появился на веранде. Вид у него был такой измученный, словно он перенёс тяжелую болезнь. Сердце моё сжалось. Маргарет с тихим рыданием бросилась к его ногам. Он положил ей руку на голову, благословляя её. Голосом, в котором звучала непереносимая нежность, он сказал: "Я был один в лесу, но теперь, теперь я принёс тебе мир". Потом он повернулся: "Смотри, народилась молодая луна. Это хорошо. С этим рождением и мы начнём новую жизнь". Маргарет оставалась коленопреклонённой перед ним, и рука его покоилась на её голове. Никогда в жизни я не имела более глубокого переживания, которое осталось бы во мне так свежо, словно это случилось только что. Я стояла потрясённая, замерев перед лицом развернувшейся передо мной человеческой драмы. На моих глазах совершалось чудо преображения, и мир, исходивший от их гармонично соединённых фигур, наполнял мою душу благоговением и любовью». В этот вечер Вивекананда открыл Ниведитте врата Самадхи. «Я поняла в тот вечер, — писала она позже, — что Великий Учитель должен разрушить у нас всё, до последней крупинки, сокрушить наш эгоизм, наши маленькие "я", чтобы открыть нам доступ в беспредельный океан Милосердия, где всё — Любовь».
Последствием этого путешествия была сильная болезнь Вивекананды, от которой он уже не оправился до самой смерти. Маргарет и Вивекананда закончили путешествие в Дарджилинге, куда он повёз её. Там, перед лицом снежных вершин Гималаев, он окреп немного; там, по словам Маргарет, «были прожиты сотни жизней, перечувствованы все оттенки красоты, там была познана полнота Бытия и Беспредельность Милосердия». И там же Вивекананда сказал ей, что дни его сочтены.
Вернувшись, Вивекананда узнал о смерти Гудвина. Со слезами на глазах он воскликнул: «Я лишился своей правой руки». Матери Гудвина он написал: «Всю благодарность, которую я чувствовал к нему, я нихсогда не мог достаточно выразить. И если когда-нибудь кому-нибудь помогут мои лекции, то тем, что они появились, мы обязаны только ему. Мистер Гудвин сделал огромную работу, отдав ей всего себя без остатка. Я потерял друга, верного, как сталь, ученика, который никогда не унизился уклонением, работника, который не знал утомления, а мир потерял одного из тех драгоценных людей, которые рождаются, чтобы жить для других». Вивекананда написал стихи, посвящённые Гудвину.
Вивекананда предпринял путешествие в Кашмир со своими западными учениками. Он сам передавал им сведения и факты. Так, однажды он сказал, что Чингиз-хан не был вульгарным агрессором; он сравнил монгольского императора с Наполеоном и Александром Македонским, сказав, что все они хотели объединить мир, и что, может быть, это одна и та же душа воплощалась три раза, с надеждой принести единение миру под политическим протекторатом. «В то же время, — сказал он, — на главном пути приходил Единый Дух — Кришна, Будда и Христос, принося миру Единение религиозное».
Часть 5
В Кашмире Вивекананда на некоторое время удалился в полное одиночество.
Вивекананда выразил желание пройти пилигримом в Западные Гималаи, на поклонение Шиве. Он просил, чтобы его сопровождала только Маргарет. Они присоединились к огромной массе пилигримов, со всей Индии отправлявшихся в снежную долину, посвящённую Шиве.
Удивительная перемена произошла с Вивеканандой на глазах у Маргарет. Он превратился в одного из пилигримов, скрупулёзно соблюдающих малейшие детали в ритуале и обрядах. Он ел один раз в день — только ортодоксально приготовленную пищу, удалялся при каждом удобном случае в одиночество и медитирование. Он проходил над пропастью, босой, в изодранной одежде, с окровавленными ногами шёл он в священную долину. Второго августа группа вошла в долину, где в скале была огромная пещера, а в ней — статуя Шивы, покрытая льдом. Свами пришёл в неописуемое волнение, он задержался перед входом, пропуская пилигримов. Когда он вошёл, он весь был словно натянутая струна. Его обнажённое тело содрогалось, словно под ударами, а его лицо излучало невыразимое обожание. Он распростёрся в темноте пещеры в ногах этого поблёскивающего льдом изваяния. Песни сотен паломников эхом разносились в пещере. Свами дрожал и вдруг замер. В это мгновение у него было видение Шивы — Его Самого. Никогда и никому не говорил он о деталях этого видения, кроме того, что он знает теперь, что Шива — Бог Бессмертия, а не разрушения, каким принято было всегда его считать. Шок этого видения потряс его нервы. Когда он вышел из грота, Маргарет увидела кровь в его левом глазу; его сердце было потрясено и никогда уже больше не вернулось в нормальное состояние. Много дней он говорил с Маргарет только о Шиве. Он сказал: «Видение было Самого Господа, Самого. Он был ослепителен, он весь сиял нестерпимо. Я никогда в жизни не видел ничего более прекрасного, более вдохновляющего и озаряющего».