Ла Дэвлесс Пурус запнулся и перевел взгляд с карточек на него. Медленно Дима двинулся к трибуне. Отчеканенный звук шагов поднялся к сводам. Все обернули головы на Аскендита.
Ла Дэвлесс заметался взглядом меж карточками и Дмитрием.
– Эээ… Дэвлесс должны остаться в тени. Мортис двадцать лет назад хотел раскрыть дэвлесс перед людьми, но… – снова поднял взгляд на остановившегося у подножья трибуны Аскендита. Прочистив горло, Орвин продолжил: – Но ему это не удалось благодаря образованному альянсу людей и дэвлесс…
Аскендит ступил на трибуну. От такой наглости Ла Дэвлесс выронил карточки, и они рассыпались по полу.
Пурус горделиво вскинул подбородок и, посмотрев на присутствующих, произнес:
– Спасибо за внимание. Дмитрию Аскендиту, видимо, не терпится выразить свои мысли на сей счет…
Губы Димы дрогнули в улыбке. Нога в туфле наступила на раскиданные карточки. Ла Дэвлесс Пурус, надменно вскинув бровь, спустился с трибуны.
– Спасибо, Ла Дэвлесс Орвин Пурус, что напомнили нам как важно сохранять секрет дэвлесс от людей. Директор АКД забыл упомянуть, что есть фотография Виверн.
Дмитрий кивнул Тому и тот включил проектор. На экране отобразилась фотография Виверн с камеры наблюдения “Аскендит-групп”.
– Это Виверн. Средний рост, худощавое телосложение. Темные глаза. Возраст от восемнадцати до двадцати пяти. Разрыв гораздо меньше, чем указанно в психологическом портрете.
– Так молода? – выдохнул кто-то из зала.
– Мы предполагаем, что она бастард одного из прямых наследников Домов или дочь самого Анирама Мортиса. Аналитики оценили время ее работы: в девяносто процентов случаев она атакует ночью в промежутке между восьмью вечера до шести утра. Пятница, суббота – самые активные дни. Именно тогда она атакует защищенные Фениксом сервера. По этим данным сложно определить в какой части земного шара она находится.
К сожалению, у АКД почти нет специалистов, готовых дать отпор Виверн. Поэтому “Аскендит-групп” готов предложить свои услуги по ее поимке. “Аскендит-групп” и АКД давно взаимодействуют еще до знания, что Виверн – дэвлесс. К сожалению, мало что меняется: Феникс – единственная система, которая может засечь Виверн. Феникс учится. С каждым его столкновением с Виверн, он начинает понимать ее логику.
Пока Виверн неуловима в информационном мире.
Но теперь мы знаем, что взламывающая энергия – живая и в момент, когда происходит отделение разума, ее тело продолжает где-то находиться. Надо сконцентрироваться именно на этом. Найти ее реальное тело, а не пытаться поймать там, где она сильнее нас.
Напряжение в зале возросло. Директор АКД смотрел из-под насупленных бровей. Аскендит заставил всех почувствовать свою никчемность, но он был прав во всем. У АКД не было таких специалистов, чтобы бороться с Виверн. Феникс только что включил проектор, и это видели все. Аскендит управлял тем, что принадлежало АКД. Это взбесило директора до скрипа зубов. Кроме искусственного интеллекта Феникса никто не мог противостоять Виверн.
Аскендит поблагодарил за внимание и спустился с трибуны под молчаливые взгляды присутствующих.
Собрание продолжалось дальше. Обсуждалась возможность развития таких способностей как у Виверн и альтернативные способы ее поимки, а Дима все сидел, и мысли его вращались вокруг слов профессора, что Виверн психически нестабильна.
Утро добрым не бывает. Марина редко вставала раньше одиннадцати утра, ведь она могла всю ночь гулять по сети или выполнять задания. Она была ночным жителем и искренне не понимала, как можно проснуться в семь утра и при этом быть полным сил и счастливым.
Вторая неделя адских мук подъема. Ей казалось еще немного, и она повеситься прямо в аудитории. Она не понимала, зачем ей ходить в универ, но Дженкинс был непреклонен.
Девушка рухнула на последний ряд и, громко застонав, легла своей плоской грудью прямо на парту.
– Вот я не пойму, ты на самом деле спишь? Или просто так запоминаешь?
Марина открыла один глаз и посмотрела на девушку. Это была Юля. Улыбнувшись ей, Марина спрятала телефон в карман.
– И то и другое.
Марина заметила, что некоторые студенты притихли, прислушиваясь к их разговору. Она никогда не училась в школе, да и кроме Дженкинса ни с кем не общалась. Информационный мир была ее миром. Марина чувствовала, что некоторые студенты пытались с ней сблизиться, но она не знала, что отвечать на невинные расспросы о ее доме, семье, ведь все что она могла сказать было неправдой. Они словно чувствовали ее неискренность, и это отдаляло их все дальше. Пропасть между Мариной и остальными людьми росла. Она была другой, странной, ненормальной…