– Пятьдесят три.
– Но как? Ты же так молодо выглядишь.
– Я специально поддерживаю себя в такой хорошей форме.
– О таком надо предупреждать, – возмутилась Марина, плохо переваривая эту информацию. Марина, конечно, знала, что прямые наследники жили около двухсот лет, но совсем не ожидала, что Диме уже пятьдесят три. Почему-то ей казалось, что ему около сорока. – Плохо в голове укладывается. Ты такой старый…
Лицо Димы окаменело.
– Ну, спасибо за “старого”… – нахмурился он, но в глазах мелькнул смех.
– Прости…, я не это хотела сказать…
– Уж поверь, мне кажется я все тот же двадцатилетний оболтус, просто обязанностей больше стало. Время неумолимо быстро летит, даже и не заметил, как мне стукнул полтинник.
Он драматично вздохнул.
Официантка, улыбнувшись, принесла чай и Маринин “шедевр” на подставке. Точнее “это” выглядело коричневым месивом, совсем не похожим на торт. Сахарные буквы растеклись и помялись. Лучшие повара Москвы, видимо, соскребали его со стенок помятой формы.
Лицо Марины разом вспыхнуло. Девушка опустила глаза на руки.
– Надо было его выкинуть, – она нервно смяла тканевую салфетку.
– Ну что ты за глупости говоришь.
Официантка брезгливо навалила в тарелки по горке торта и удалилась.
Дима засунул в рот ложку. Зрачки его расширились и от этого глаза стали казаться черными. Щека вдруг дернулась. Он медленно проглотил кусок и, улыбнувшись, воодушевленно стал быстро есть.
– Очень вкусно! Давай и твой кусочек, я хочу съесть и его…
Марина нахмурилась и удержала свою тарелку на месте. Настороженно она взяла ложку. Из кухни высыпали все повара, посмотреть, как важный гость ест этот “шедевр”.
– Оставь, а то мне мало… – прохрипел Дима. Марина покосилась и дверь на кухню и уловила как глаза поваров достигли размера блюдец. Шеф-повар схватился за сердце.
Марина засунула маленький кусочек в рот и замерла.
“Что за?” Она выплюнула кусок в салфетку.
– Я похоже соль с сахаром перепутала когда крем делала… Выплюнь быстро!
Дима, не удержавшись, схватил стакан воды и залпом осушил его.
– Зачем же ты ел это? Его же есть невозможно!
Дима улыбнулся и вместо ответа схватил и Маринин стакан с водой. Утолив жажду, или, скорее всего, перебив тошнотворный вкус, он встал и усадил Марину себе на колени.
– Ты так старалась, я не мог тебя обидеть.
Воздух с шумом вышел из легких, и Марина прижалась к теплой и такой родной груди. В его объятьях девушке казалось, что она в безопасности.
Дима запустил руку в ее спутанные волосы. Мурашки покрыли спину и разбежались по всему телу.
– Я тоже люблю тебя, – горячее дыхание пощекотало ухо. Сердце затрепетало.
Марина вдруг поверила всем сердцем, что Дима ее поймет как никто другой.
– Дима… – Марина подняла голову и заглянула в его прекрасные, отражающие ее глаза, – я должна тебе кое-что рассказать…
Заинтересованно Дима наклонил голову и провел по ее лицу костяшкой пальцев. Заправив непослушную прядь ей за ухо, он произнес:
– И что такого важного ты хочешь мне сказать?
Огромная туча черным чудовищем поглотила все небо и вмиг потемнело. Грянул гром.
Марина набрала воздух в легкие, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.
– Я…
Звон стекла взорвал комнату.
В секунду Дима оттолкнул Марину от себя.
Она, врезавшись спиной в стол, упала и резко вскинула голову. Дима вскочил перед Мариной, выставив вперед руки. Тысячи мелких осколков стекла зависли в воздухе, но страшнее всего – четыре пули, что застыли в воздухе у самого сердца Аскендита.
Марина в шоке заскулила и отползла. В воздухе запахло озоном. От рук Димы воздух шел рябью. Взгляд его метался по противоположным зданиям.
Марина вдруг с ужасом начала понимать что произошло: на Диму только что было совершено покушение. Владыка прослушивал ее? Они слышали, что она хотела признаться Диме во всем?
Внутри Марины все заледенело: мама. Что теперь будет с ней? А с Дженкинсом?
Тело начало колотить крупной дрожью.
– Спрячься за диваном! – крикнул, видимо, не первый раз Дима. Не отрывая взгляда от башни напротив, он рявкнул в трубку телефона:
– В нас стреляли. В «Sixty»!
Дима отошел спиной от разбитого окна и, резко развернувшись, присел рядом с обхватившей колени Мариной.
Звон стекла оглушил. Марина задрожала сильнее. Дима обхватил девушку и закрыл ее уши влажными ладонями.
Марина подняла на него глаза.
Это было не покушение на Диму, это было предупреждение для нее. Если она раскроет свой рот, они убьют всех кто ей дорог. Понимание этого настолько потрясло Марину, что ее затошнило. Пустой желудок скрутило, и она согнулась пополам. Свет замерцал. Она не смогла это контролировать.