– Посмотри на меня. – Марина услышала, что он сказал, но не отреагировала. – Посмотри же на меня, – он протянул руки и попытался повернуть ее лицо к себе.
Марине хотелось кричать на него, кричать на Владыку. Она устала от обманов. Она устала чувствовать себя марионеткой в чужих руках.
– Не трогай меня! – заорала она и вскочила, совсем забыв, что они находились на паре.
Преподаватель оборвался на полуслове. Дима тоже встал со своего места:
– Прошу тебя, выслушай…
– Мистер Аскендит? – удивленно воскликнул преподаватель и уставился во все глаза на мецената их университета.
Дима раздраженно бросил на него взгляд.
– Иди, – Марина прошипела в ответ на его умоляющий взгляд. На преподавателя Дима даже и не взглянул, когда вышел из аудитории.
Преподаватель, имени которого Марина так и не запомнила, пристально посмотрел на нее, прочистил горло и продолжил лекцию.
Дима поджидал ее в холле возле аудитории. Галдевшие студенты разом смолкали при виде него. Все они были свидетелями их размолвки. Марина только успокоилась, но его хмурый, сосредоточенный взгляд опять разбудил все чувства.
“Убежать, уйти подальше отсюда. Быстрее. Быстрее”.
Марина пробежала мимо него.
“Свежий воздух. Мне нужен свежий воздух”, – задыхалась она.
– Марина, выслушай меня, прошу.
Он пытался поймать ее, но она его оттолкнула.
В минуту она добралась до холла, а впоследствии и до улицы. Осенний ветер ударил в лицо, и это принесло ей облегчение. Она себя не понимала. Она чувствовала обиду за то, что он играл с ней так же как и Владыка. Он использовал ее. Марина глубоко вдохнула.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Она пыталась сосредоточиться только на одном дыхании.
– Марина, это просто фиктивный брак. Ничего более.
Марина открыла глаза.
– Оставь меня в покое, – ее голос на удивление был хрип и звучал ужасно беспомощно.
– Марина, – Дима взял ее руки, которые та сразу отдернула.
– Уходи.
– Прошу пойми.
– Понять? Что понять? Твое предательство по отношении ко мне или к своей невесте… – ее голос приобретал силу и переходил на крик.
– Давай отойд…
– Предатель, я доверилась тебе! – Марина звонко ударила по его протянутой руке. – Подумать только… я готова была…. Готова…
Слова застряли в горле.
Она готова была признаться ему во всех грехах, сдаться ему, довериться, искать его защиты.
Дима пытался дотронуться, вероятно, увести ее от любопытных глаз.
– Марина…
Она оттолкнула его руку
– Не прикасайся ко мне, – он не слушал. Пытался обнять. Она отбивалась.
– Отпусти…. Не трогай меня…
Где-то загремела сигнализация машины.
Он схватил Марину за запястье и обнял. Трепыхавшейся птичкой она пыталась вырваться. Маленькими кулачками она колотила его по груди. Вдруг он поднял ее подбородок и накрыл сжатые губы своими.
Марина замерла на мгновение и разом силы покинули ее.
Она больше не могла сопротивляться. Горькие горячие слезы полились из-под замкнутых век.
– Я люблю тебя, – прошептал он. И окунул лицо в ее спутанные волосы. – Я люблю тебя, моя Марина. Только тебя. Помолвка с Кристиной была много лет назад. Еще до встречи с тобой. Я сегодня же ее расторгну.
Ноги Марины подкосились. Дима подхватил ее, и она уткнулась в его широкую грудь. Она цеплялась за его пиджак как за спасательный круг.
Она хотела его ненавидеть, ведь так проще было бы его предать, но не могла. Она так сильно любила его, что сердце разрывалось на части.
Дима усадил ее на заднее сидение бронированного внедорожника, сам сел рядом. Кортеж из трех машин тронулся с парковки университета под пристальные взгляды обмывающих кости Марины студентов.
Марина все отчетливей понимала, что падала все глубже и глубже в бездну полную дикой смеси отчаянья и любви.
Они ехали молча. Вездесущий Том поглядывал на девушку через зеркало заднего вида. Сложно было представить, что она могла быть агентом Мортиса, но Том не доверял чувствам. Он верил фактам, и еще вчера поручил копать глубже в поисках информации о ней.
Машина остановилась у квартиры Димы. Они вышли. Дима крепко держал Марину за руку, словно боялся, что она сбежит.
Она смотрела на их сцепленные руки, на его спину. Ловила улыбку и теплоту глаз, когда он оглядывался. И отчетливо поняла, что должна сделать все, чтобы спаси их: и маму, и Диму, и если получится Дженкинса. Она обязана сделать это, чего бы это ни стоило. Даже если придется стать злодейкой для Димы. Она должна была отпустить его, когда придет время. И, наконец, она почувствовала, что успокоилась и перестала разрываться на части.