Том попросил бармена плеснуть минералки в тот же бокал.
Дима выкурил сигарету, за ней следующую и еще одну.
Ледяная волна выбила Марину из блаженной темноты. Она резко вдохнула и, заглотнув воду, закашлялась.
Новая волна боли пронзила миллионами шипов. Казалось, словно каждая клеточка ее тела кричит от боли и молит о том, чтобы мука закончилась.
Боль резко пропала.
– Что нужно было Мортису на сервере дэвлесс?
Губы и внутренние стороны щек были искусаны. Марина закашлялась и сплюнула кровь.
– Позовите Дмитрия Аскендита. Я все расскажу только ему, – в который раз повторила она.
– Сука! – удар ногой в живот заставил ее сжаться. И адская боль вновь заглушила все. С каким-то мазохистским наслаждением Марина подумала, что этот их Мастер боли не шел ни в какое сравнение с Владыкой. Но, все же, иллюзия выкручивания суставов, переломов костей и расчленения заживо сводила с ума. Мастер боли повернул ладонь кверху. Пронзительно закричав, Марина изогнулась.
И спасительная темнота поглотила ее, пока ее вновь не привели в чувство.
Прошло несколько часов. Стали подтягиваться клиенты и бармен отошел от Димы и Тома. Динамики затрещали, и заиграла попса.
– Ты умный мужчина, Том. К черту этих женщин! Нельзя их подпускать выше пояса, – Аскендит перескакивал с языка на язык, начиная с английского, переходя на немецкий и заканчивая португальским. – А я, дурак… Все же было у самого носа, а я не видел.
Том покосился на босса, ощутив острое желание отойти по-маленькому. Секретарь встал. В кармане завибрировал телефон.
– Ало.
– Том! – выдохнула в трубку Кристина. – Как он?
Том, замерев у двери, оглянулся на босса.
– Плохо. Я его никогда не видел таким, – Том сделал шаг к стене, пропуская выходящих из туалета людей.
– Скажи адрес, я подъеду. Вы же в АКД?
– Нет. Мы не там. Не стоит.
– Том…
– Послушай, не надо. Оставь его в покое на сегодня. Он должен смириться. Его лучший друг на сегодня – это алкоголь.
По ту сторону Кристина вздохнула.
– Хорошо. Только позвони мне вечером. Я переживаю. Из-за этой стервы Марины…
Том нажал на отбой. Он уже порядком утомился сидеть здесь, но никаких данных от АКД еще не поступало.
Помыв руки, секретарь вернулся на свое место рядом с Аскендитом.
Оглушительно затрезвонил лежащий на столешнице телефон Дмитрия.
Дима прижал телефон к уху.
– Извините за звонок. Прошло уже более четырех часов, но Виверн молчит. Она требует вас. Возможно ли, что вы передумаете…
Дима заторможено посмотрел на телефон и вновь приложил его к уху.
– Сейчас буду, – пробурчал он и бросил трубку.
Том не отводил глаз от Аскендита, когда тот слез с барного стула и, покачиваясь, пошел к выходу.
– Куда вы? – поспешил он за ним, прихватив забытый кошелек и пальто, перекинутое через спинку стула.
– К Марине. Она ничего не хочет говорить без меня.
Том схватил Аскендита за локоть.
– Вы пьяны. Вам стоит протрезветь для начала… Проспитесь и завтра поговорите.
Дима вырвал локоть из руки секретаря.
– Пока дойду до офиса, уже протрезвею. Я – Аскендит.
– Ты – дурак! – Не выдержал Том. Даже его нервы были не железными. – Куда ты несешься в таком состоянии?
Дима зло прищурился, и Тома отбросило невидимой волной. Он врезался в косяк двери, выбив весь воздух из легких.
Редкие посетители замолчали.
Покачиваясь, Дима двинулся в направлении офиса АКД. Том, вспомнив как дышать, вскочил и поспешил вслед за Аскендитом. Закусив губу, он раздумывал, как обезвредить Дмитрия для его же пользы. Оглянувшись, он заметил Марка и телохранителя. Марк ускорил шаг и догнал Тома.
– Как он?
Том насупился и посмотрел в спину босса.
– Плохо… Но что мы можем сделать?
Туман сгущался, превращая день в глубокие сумерки.
Том шел в ногу с Димой, не решаясь его догнать.
Он работал на него шестнадцать лет. Аскендит взял его под свое крыло, когда Том только закончил университет. Тогда секретарь был желторотиком, но Аскендит терпеливо ждал, когда Том освоится и всему научится.
Спустя столько лет он чувствовал Дмитрия Аскендита как никто другой. И сейчас он ощущал, что Аскендит на пределе. Смерть матери не так ударила по нему, как предательство Марины. Только сейчас, после всех этих событий, Том увидел в Аскендите обычного человека, которого не видел все это время. Для Тома Дмитрий был учителем, королем. Он уважал, почитал и хотел быть похожим на него. Аскендит для него был вторым отцом.
Видеть сломленного Дмитрия было тяжело.
Дима с ноги вошел в здание. На удивление, он вел себя почти как обычно. Он, и правда, за те пятнадцать минут, что они шли, протрезвел.