– Ее придется держать в искусственной коме, пока мы не придумаем, как ее обезвредить.
– Если б она хотела, она могла сбежать еще вчера, – тихо произнес Дима.
Черные брови агента АКД образовали линию.
– Что вы хотите сказать?
– Ничего. Делайте свою работу, – отвернулся Дима и пошел к выходу. Том поспешил за ним.
Глава 18
Кто ты, Марина Ситром?
Медленно сознание возвращалось к Марине. Яркий свет бил в глаза, поэтому она закрывала их и вновь проваливалась на какое-то время в темноту. Наконец, картинка стала четче. Она различила над собой яркую лампу и шумно вздохнула.
Мужчина средних лет в белом халате склонился над ее лицом.
– Вы пришли в себя? – спросил он.
Марина разлепила слипшиеся губы, но сказать ничего не смогла. Горло саднило, язык опух.
– Через несколько минут станет легче. Отдыхайте пока, – доктор пропал из поля зрения. Марина дернула руками и поняла, что они ничем не скованы.
Последние события пронеслись перед глазами и, застонав, она прикрыла веки от раздражающего света. Новый ошейник отяжелял шею. Ощупав его, Марина поняла, что она не чувствовала связи с ним.
Скорее всего, ошейник был из пластика или другого диэлекрика. Как бы ни хотела, она не смогла бы его взломать.
Марина огляделась. Она лежала на высокой кушетке под огромной лампой в том же помещении или как две капли воды похожем на то, в котором ее держали.
Она медленно села. Голова закружилась, как после долгого пребывания в информационном мире. Простынь сползла на кафельный пол. Босые ноги дотронулись до холодного пола. Марина огляделась. Белые стены, пол, зеркальная стена, в которой отражалась почти прозрачная, настолько она была худая, девушка, волосы которой торчали во все стороны. Она была в белоснежной хлопковой рубашке и брюках. Черный ошейник полосой резал шею.
Камеры, что были расставлены по углам помещения, были закрыты прозрачными коробами, которые не давали ей прикоснуться или как-то повлиять на них. Агенты АКД предусмотрели все.
Марина сглотнула вставший ком в горле. Она знала, что за стеклом сидят люди и возможно, среди них был Дима.
Но она сделал все, что могла… Она сдалась и потеряла единственную возможность побега. Она не оставила себе выбора как остаться за решеткой.
Хотя, надо сказать, сидеть за решеткой, не прикованной к стулу, было намного комфортнее.
Дверь запищала и открылась. Доктор, что говорил с ней ранее, вкатил тележку, на которой блестящий колпак прикрывал тарелку. Запах еды заставил желудок громко заурчать.
Он прикатил тележку к столу, стоящему у кушетки. Марина, забыв обо всем, упала на стул и с воодушевлением подняла колпак.
Лицо ее перекосило.
Тушеные брокколи цвета детской неожиданности грустно лежали на тарелке. Разрезанное яйцо, подобно огромным глазам смотрело на нее.
Марина подняла растерянные глаза на доктора, который, взяв карточку, что-то начал в ней писать.
– А есть что-нибудь другое, что-нибудь сладкое?
Доктор поправил круглые очки и, постучав ручкой по дужке, поднял бровь.
– Вы только что вышли из искусственной комы. Вашему организму нужно время для адаптации.
“Искусственная кома? Сколько ж я пробыла без сознания?”
– Можно мне хотя бы добавить сахар в чай?
Доктор насупил брови и вышел за дверь. Через несколько минут он вернулся с сахарницей.
Марина радостно достала ложку и стала насыпать в чашку сахар.
Одна ложка. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть.
Глаз доктора дернулся.
Дима за стеклом не сдержал улыбки.
Семь… Марина замерла, раздумывая, стоит ли добавлять восьмую. Приняв решение, она отодвинула чай и, взяв сахарницу, высыпала оставшиеся грамм двести сахара на брокколи и яйцо.
Челюсть доктора отвисла, и ошарашено он уставился на Марину, что прикрыв глаза от удовольствия, поедала брокколи с сахаром. Он закатил глаза и вышел из камеры.
Расправившись с едой, Марина грустно посмотрела на унитаз, который как трон стоял в углу комнаты. Ни ширмы, ничего, что помогло бы скрыться от тюремщиков.
Марина села на толчок, словно на дизайнерское кресло и уставилась в зеркало. Журчание заполнило комнату.
“Извращены,” – подумала она и показала неприличный жест своему отражению.
Дима улыбнулся шире. Его забавляло следить за запертой Мариной. Она была другой, более живой что ли, но, все же, она оставалась Мариной, в которую он влюбился.
За неделю ее комы, он соскучился и готов был смотреть на нее часами. Агент АКД, который сидел за доской управления зорко следил за каждым ее шагом.