– Нет, нет, – заторопилась согласиться Вика, пока не продолжил свои размышления, невольно выстраивая свою речь по подобию Лебёдкиной. – и правда, попутала меня сила нечистая! Марфуню никак нельзя обижать.
– Это правда. Вот, – вынул он из мешочка на груди какую-то деревяшку, окованную по углам железом, – любимая икона ее была. Повсюду с собой брала. Теперь я при себе ношу, вспоминаю.
Вика поглядела на изображение, расплывшееся по древесине: то ли индюк, то ли мельница, то ли вообще вигвам какой-то, а на вершине белый кругляш типа колобка.
– Святая Маржижка целебные коренья собирает, – важно пояснил Лебёдка.
– Красивая она, Маржижка! Ты спи, спи, я мешать не буду, – заверила Вика.
– Ну, гляди у меня, – погрозил пальцем знахарь и снова улёгся.
– Глядю, – буркнула Вика и вернулась к чистке горшка.
Дело это было неблагодарном и вскоре ей надоело, она поставил чугунок на полку начищенным боком вперед, а закопченым к стенке, посуду распихала, как бог на душу положил, и пригорюнилась. Телефон, значит, ей померещился!
Ну неужели никаких следов нормальной жизни здесь нет? Ложек из нержавейки, шнурков от ботинок, батареек, синтетической одежды, – хоть что-то же она должна отыскать? Но печаль заключалась в том, что укромных мест в избе знахаря было не так-то много.
“У тебя собака стала курицей, Вика, а ты сама ночью еще брюхом пол царапала, какие батарейки?” – бубнила она себе под нос, заглядывая в Лебёдкин большой сундук с разными тряпицами.
– Ты кто такой, стой на месте! – гаркнул за спиной мужской голос.
Вика подняла руки вверх и медленно повернулась к двери.
Позади нее стоял крепкий мужчина в коричневой рубахе и широких штанах с грубо пришитыми к ним карманами. Один рукав был разорван и покрыт темными пятнами. Через плечо у него висела холщовая сумка, с которой капали подозрительные красные капли прямо на дощатый пол. Лицо мужчины было слишком загорелым и контрастировало с бледной шеей, наверное, много времени проводил на улице. Удачные, в целом, черты портило настороженное выражение и неприязнь во взгляде, даже брезгливость.
– Баба что ль? – удивился он. – Воровка?
– Нет, – ответила Вика.
– Тогда кто ты?
– Найдёна я… – она глянула на Лебёдку в надежде, что вопль незнакомца его разбудил, и старик сейчас все объяснит. Но тот по закону подлости спал, как младенец. Этот же плечистый производил пугающее впечатление, как-то так, по мнению Вики, должны выглядеть маньяки-убийцы.
– Какая такая Найдена? – прищурился он. Из сумки снова на пол шмякнулась смачная. капля. За широким поясом виднелась рукоять огромного ножа.
– У вас там капает!
– У нас? – маньяк обернулся на дверной проем. – Я тут один стою. Так что, Найдена, зубы мне не заговаривай, решила дядьку моего разграбить, сундуками поживиться?
– Это клевета! – воскликнула Вика. – Во-первых, а во-вторых. Ты сам кто таков?
А затем и вовсе расхрабрилась она:
– Я-то живу тут с хозяйского позволения, а что за человек в гости приходит да в дверь не стучит? Ты что с собакой сделал? Почему он не гавкает? – раздухарилась Вика и даже прихватила из-за сундука какую-то расписную скалку, показывая, что готова биться с маньячиной не на жизнь, а на смерть.
– Такой человек, который в этот дом привык ходить сызмальства, как в свой собственный! – вышел из себя он. – Дядька тут мой живет родной.
– Деянушка, – изволил проснуться, наконец, знахарь. – Ты чего тут сердишься? А с рукою чего?
– Да с урочища иду, силки разбирал, зайчатины тебе принес, – бросил он сумку на пол. – Распорол, на сук налетел нечаянно.
– О, за зайчатинку спасибо, дорогой! Найденка, прибери-ка добычу. Ужин у нас сегодня будет царский! Останешься, племяш? Дай-ка, рану гляну.
Вика как глянула на окровавленную сумку, так ей комок сразу к горлу и подкатил.
– Фу! – сказала она и торопливо вышла на улицу. – Я без ужина сегодня. И без обеда.
– Знахаря, знахаря скорее! Лебёдка! – прорезал тихую улицу чей-то крик. Вика вытянула шею и глянула за забор.