– Люди сказывали и не такое. Есть ходоки между мирами, это известное дело.
При этих словах Вику словно током шарахнуло! То есть это у них почти норма? А Деян продолжил.
– В нашу таракань никого не заносило покамест, но мы тут не отсталые какие. Новости тоже слушаем, что люди говорят. Только ты об этом на каждом углу не пиликай, мало ли. Надо потумкать. Если я тебе буду помогать, от тебя мне какой прок?
– Какой! Женская логика! Вот какой прок, – постучала Вика пальцем по своему лбу. – Староста ваш на дочь свою грандиозные планы имеет. С княжеским сыном думает свести, чтоб он от красоты такой голову потерял. А я тебе помогу от Наташи… пффф... Марьяши женихов лишних отвадить, а тебя перед ней в лучшем свете показать.
– Ладно, уговор, – пожал Деян плечами.
Он положил нож, взял разделанного зайца и принялся натирать тушку травами и солью. Вика подошла ближе, наблюдая.
– Ну ты прям шеф! И у нас бы не пропал. Ну, если бы мыл руки и не ронял кишки на пол.
– Это на счастье.
– Но я все равно такое есть не буду, – сморщила нос Вика. – Мне голод нипочем. Я на одной гречке и томатном соке однажды две недели просидела.
– Не хошь, не ешь. Никого не вынуждаю.
Печь за их спинами гудела мягко и жарко. Он заложил в глиняную утятницу жир, мясо и какие-то корнеплоды, долил водицы, сверху шмякнул большую ложку сметаны, такой густой, что Вике поначалу показалось, что это масло.
Ароматы чеснока и мяса начали кружить голову.
– Я сейчас съем кого-нибудь, – буркнула она, уцепившись за подоконник. – Есть тут кусок хлеба?
– Поищи в клети… Может, найдешь мякушку.
– Как сложно-то все у вас, – протянула Вика, хоть слово “клеть” ей уже от Лебёдки было известно. И местоположение продуктовых запасов тоже. И добавила тише. – Если не получится вернуться… Я, конечно, сильно расстроюсь. Но уговор не нарушу. Мы же договорились: ты – мне дорогу домой, я – тебе план обольщения.
– Договор – святое.
Она усмехнулась. Он кивнул.
Так и сидели. Вика, жуя найденную краюшку хлеба, Деян просто так, подперев здоровой рукой подбородок, покрытый щетиной. Дальше разговор не шел. Про свое ночное превращение Вика решила не откровенничать.
Когда заяц по мнению Деяна должен был вот-вот уже сготовиться, двор наполнился шумом голосов и лаем. Дверь в избу распахнулась. На пороге стоял знахарь. За ним двое мужчин. Меж ними – тело.
– В сторону, ребятки! Дайте-ка места! – прокряхтел Лебёдка.
Тело с глухим стуком легло на лавку, ту самую, что еще вчера занимала Вика.
– Фрол, – присвистнул Деян. – Чего с ним?
– Не знаем. Нашли на урочище. Живой, но на нитке висит, – отозвался один из мужчин. – Нож в спине торчал.
– А ножик где? – поинтересовался Деян.
– На! – бросил ему другой обычный резак с деревянной рукояткой, весь в красных разводах.
– Понятно, – вздохнул Деян, оглядывая орудие. – Таких ножей в каждой семье по нескольку штук. Хошь мясо режь, хошь масло, хошь Фрола…
Мужики ушли. Раненый стонал в забытьи на лавке. А солнце клонилось к закату.
Лебёдка с Деяном вынули утятницу из печки и принялись за еду. Знахарь, разгоряченный происшествием и своей повсеместной востребованностью, был разговорчив и восхвалял Деяновы охотничьи умения сверх всяческой меры.
Вика стояла у стены. Молча. Вид раненого ее напугал до трясучки.
– Добро пожаловать в Радонь, гости дорогие, – тихо сказал Деян.
И теперь в его голосе не было ни усмешки, ни насмешки. Она кивнула.
В голове словно щелкнул переключатель: чувства юмора в этом мире, возможно, не так много, как она думала.
Вика взяла глиняную миску, зачерпнула себе побольше наваристого сметанного бульона с овощами и кусочек мяса, отыскала ложку с подсказки Лебёдки. Села за стол и принялась есть.
Ела, пытаясь скрыть аппетит, и делая вид, что не особенно-то ей нравится, хотя едва удержалась от добавки.
Пока знакомый зуд не стал разливаться по лопаткам…
– Так все. Я в баню. Нечего мне с мужиками ночевать под одной крышей, – подскочила она со скамьи.
– Так я домой пойду, – сказал Деян.
– А я весь в кровище, обмыться хотел! – расстроился Лебёдка. – Какой ночевать, еще времени мало?
– А я спать хочу! Ко мне не сметь заглядывать! – выкрикнула Вика, выбегая из избы
– А банника не боишься? Ночевать-то… – ответил Лебёдка уже в окно. Но Вика его не услышала.
– Эта, видать, самого чёрта не боится, – постановил Деян.
На улице закудахтала курица. Хлопнула дверь предбанника, закрытая с размаху.