– Слушай, Лебёдка, – спросила Вика, поправляя косу, – а где это девки собираются, ну… чтоб посидеть, поболтать?
– У старой Антонюхи, возле пруда, – ответил он, не раздумывая. – У неё изба просторная, да и баба она не злая. Там все и собираются.
– Спасибо, – кивнула Вика.
– Вот это да, – сказал он, сдвигая брови. – Я гляжу, ты и не так дурна собой, коли приодета и коса заплетена. Еще и отек с губёх опал! Спасибочки мази, говорил же, хорошо дрянь всякую вытягивает.
– Низкий поклон, – хмыкнула Вика (“Еще и филеры все повысосала мазь твоя!).
– Гляди, ещё отбиваться стану от деревенских хлопцев, – добавил он и вернулся к крыльцу, напевая себе под нос.
Оливке новый образ хозяйки пришелся не по нраву и она сердито отвернулась, продолжая ковырять навозную кучу у грядок. Но на выходе все же быстро проскочила за Викой в калитку.
– Эх ты, всю репутацию мне испортишь! – посетовала Вика, но настырную Оливку остаться дома не переубедишь, это она давно знала, поэтому пришлось на руку посадить и с собой тащить.
Дом, где собирались девки, был далековато, ориентром Лебёдка указал большой пруд. Из окна доносился смех, звон посуды и девичьи прибаутки. Вика толкнула дверь.
– Да это ж Найдёнка пришла! – воскликнула Марьяша, что сидела в серединке и тут же расхохоталась – Курицу-то зачем притащила, глупыха?
– Ишь ты, и нарядилась, – добавила Злата, русоволосая, с чуть насмешливой улыбкой. – В сарафане, с косой... Да сарафан-то откуда такой выкопала!
– Да всё лучше, чем портки мужицкие! – оборвала ее Марьяна.
– А что, – усмехнулась Вика, оглядывая комнату, затем остановила взгляд на вредной Злате, – Не у тебя ли свадебка скоро? Уж нет ли какой срочности, что весной взялись играть?
Она сказала это просто, но Злата чуть дёрнулась, а Марьяна прищурилась внимательнее.
– Что ж, весной – не грех, – вскинула подбородок Злата.
– Не грех, конечно, – Вика прикусила губу, едва удержавшись от лишнего. Но мысль сама сложилась: она читала когда-то, что свадьбы праздновали раньше осенью, когда урожай и еды полно... А весной – значит, срочно. А почему со свадьбой торопятся? Вывод напрашивался сам, что подтверждал и свободный от самой груди Златкин сарафан.
Несколько девушек переглянулись. Кто-то прыснул в кулак. Марьяна нахмурилась, но промолчала.
Вика села на край лавки, сделала вид, что разглядывает вышивки, что лежали горкой. Больше ей ничего говорить не нужно было. Намёк прозвучал достаточно ясно.
Девушки с любопытством и без лишнего стеснения разглядывали её, приглядывались, но выгонять тоже, видно, не собирались. Это уже было хорошо.
– Это Оливка, кстати! – представила она питомицу девушкам.
Те снова захихикали.
– Ну и смешнючая ты! – сквозь хохот сказала Марьяша. А раз Марьяша, глава этой девичьей стайки, признала ее, то и с остальными проблем не должно быть.
Вика опустила Оливку на пол, присела на лавку, поправила подол и осмотрелась. В углу – кадка с сушёными яблоками, по стенам – травы в пучках. На столе – чаши с ягодами, миски с мёдом и орехами.
Помимо Златы и Марьяны по именам она запомнила еще двоих. В углу сидела Веслава – круглолицая, с пухлыми щеками, молчаливая, но внимательная. Рядом с ней – самая скромная из всех, Варюха, со встрёпанной косичкой, потупленным взглядом и тонким голосом. Они тоже смотрели на Вику – одна с интересом, другая с подозрением.
– Угощайся, – предложила Марьяна миролюбиво. – У нас тут посиделки как положено: и попить, и полакомиться.
– А если спляшешь, вообще красавица будешь, – вставила Злата ехидно.
– Плясать – не мой профиль, – усмехнулась Вика. – Но сплетни послушать люблю.
Посмеялись. Обстановка немного заладилась, девушки стали разговоры вести о разном. Вике сказать было нечего, но ушки она держала на макушке.
Девицы-красавицы нахохотались и притихли, вынимая каждый свое рукоделие.
– А ты, Найденка, вышивать умеешь? – спросила одна, протягивая ей круглые пяльцы и кусок светлой ткани.
Вика взяла их, посмотрела на ткань, на иголку, на тонкие руки девушек.
– Нет, – честно сказала она. – Меня как чудище помотало, так я вообще и самые простые вещи позабыла.
– Бедняжечка! – пожалели ее девчонки.
Кто-то рядом подсел, показал, как пяльцы держать, как вести иголку.
Стежки у Вики выходили кривые, но она старалась. Девушки ее жалели, но старания оценили.
– Мне ты по нраву, – сказала Марьяна позже. – Забавная и неглупая. Будешь с нами сидеть – глядишь, что и запомнишь.
Вика кивнула.
– Только Златку не цепляй, обидчивая она, – добавила шёпотом.
Вика даже увлеклась своими попытками вышить простенький цветочек, но вскоре запуталась, навязала узлов и раздраженно отложила рукоделие в сторону.