– Что ж мы наделали-то, Немзидканоровнааа! Вчера весь офис вверх дном перевернули. Что-то искали, у меня все спрашивали, не было ли чего странного…
– Ты зарплату получила? – спросила ее бабка.
– Получила, – ответила Наташа и икнула.
– Вот и сиди, радуйся… Сопи в две норочки.
“… отрабатываются все возможные версии, – на экране уже разглагольствовал пузатый мужчина в форме следователя. – Да, ведущей версией пока что является попытка клиники скрыть следы неудачно проведенной операции. Но мы уделяем внимание…”
– Ой, – зарыдала Наталья, заползая снова под плед.
– Да все с ней будет там нормально.
Бабка пощелкала пультом и крикнула Наталье:
– На, погляди сама. Сидит в тепле. В баньке моется.
Наташа высунулась из-под одеяла. Телевизор показывал темный экран.
– Щас, яркость подкручу, – бабулька повозилась с пультом. Картинка прояснилась.
В небольшой квадратной комнате, похожей на баню, лежало чудовище с длинной шеей, что-то среднее между Лохнесским и драконом. На спине у твари лежали сложенные красноватые крылышки. В изгибах хвоста Наташа разглядела пригревшуюся рыжую курицу. Бока у ящера мерно вздымались и опускались.
– А где Виктория Викторовна? – прищурилась Наталья.
– Ты на неё смотришь в упор, слепошарая! – ткнула пальцем в экран Немезида.
– В курицу превратилась? – ахнула Наташа.
– Не совсем…
– Вот… вот.. в это?! – вскричала Наталья в полнейшем ужасе, разглядывая спящую тушу.
– Ну с детства у меня фантазия неуёмная, – горделиво потупила взгляд старушка и расправила концы платка, завязанного под подбородком. – Ладно, давай попробуем вытащить ее оттуда. Небось, выводы какие успела сделать.
Мимо драконоподобного чудища прошлепал лысый розовощекий дед, абсолютно голый. Он повернулся к телезрителям, продемонстрировав то, чего демонстрировать не просили, и подмигнул Наташе.
– Да что же там такое творится! – ужаснулась она.
Стоявший на лакированном столе доисторический телефон, прикрытый накрахмаленной салфеточкой, разразился оглушительной трелью. Наташа от такой неожиданности взвизгнула. А Немезида быстренько выключила телевизор и, пробормотав “не к добру”, опасливо подошла к телефону и подняла трубку:
– Хэллоооу, – проскрипела она.
– Немезида Никаноровна, – по комнате разлился спокойный мужской голос так, словно невидимый собеседник находился с ними в одной комнате. – Вы нас расстраиваете.
– Да как же я смею-то, уважаемый? – всполошилась старушка.
– Вот и я о том же, – голос зазвучал строго. – Как вы смеете? Мы приняли во внимание выслугу лет и безупречную службу и поэтому оставили вам на пенсии немного… силушки. Чтобы вы себе жизнь облегчили, так сказать. А вы что натворили? Решили тряхнуть стариной? Не-санк-ци-о-ни-ро-ван-но?
Бабка ловко плюхнулась на колени, словно ее видит тот, другой. Или видит? У Натальи по шее проскакал табун мурашек.
– Бес попутал! Вошла в соблазн! Это все девка тут одна! Сильно просила меня! Уж я очень прошу прощения! Простите на первый раз, я больше ни-ни.
Она сделала на коленках круг по комнате, сбивая лоскутные кружки на полу в кучу.
– Да если бы только на первый… Думаете, мы слепые тут? Все ваши проделки запротоколированы и подшиты в папочку. Но эта выходка перешла все границы, в прямом и переносном смысле! Такой резонанс в обществе!
– Мои золотые, мои золотенькие, пощадите! – горько заныла Немезида Никаноровна.
– Мы на вас не в обиде, – мягко продолжил голос. – Слышите? Что-то утекло. А, это ваша силушка убежала в трубу. Ха-ха. Более вы нам не нужны. Доживайте свою жизнь, как считаете нужным.
Вум-вум-вум.
Голос сменился коротким звуковым сигналом, а потом и просто тишиной в эфире.
Бабулька сгорбившись уселась в кресло и замолчала.
– Мезидканорна! – тихо подошла к ней Наталья. – Живая?
– Ууу! – подскочила старушка внезапно и замахнулась на девушку. – Из-за тебе все, малахольной! Нашла жиличку на свою голову! Помогла!
– А как мы Викторию Викторовну вытаскивать-то будем?