Но спина не чесалась. Позывов к очешуению также не наблюдалось.
– Найденка, а что это ты спать, как обычно, в баню не убежала? – поинтересовался знахарь, словив ее во дворе.
– Бессонница! – пожала она плечами коротко.
– А… Может, ждешь чего или кого?
Вика на это только невинно улыбнулась.
Зелье оказалось вонючим, но рабочим. Она наблюдала, как стемнело, и полная жёлтая луна поползла по небу. Убедившись, что Лебёдка храпит в своей мягкой постельке, Вика аккуратно вышла за калитку, придержав ее для неуемной курицы и попыталась идти так, как велел ей банник.
Выждав минуту-другую, знахарь откинул одеяло, спустил ноги с кровати и тихонько вышел вслед за ней.
Та, на мгновение замирая и вглядываясь, ступала ногой в самые темные места, пару раз залезла в жгучую крапиву. Но продолжала идти.
А тьма постепенно сгущалась, и сгущалась… И Вике стало уже не по себе. Зубы начали постукивать.
– Я в сказке, я в доброй сказке, я просто в сказке, ничего плохого не будет, – приговаривала она. – Если есть тут страшный монстр, так это я. Аааа, крокодилы-бегемоты, ааа… обезьяны-кашалоты… Аааа…
– И зелёный попугай, – прошептал кто-то совсем близко низким и глухим голосом.
Глянула Вика вокруг: а стоит она на черной поляне, усыпанной разными мелкими и крупными костями: и птичьими, и коровьими… А посреди поляны - пень с криво и грубо вырезанным злым лицом.
И завизжала, что было дури, оглядываясь в поисках того, кому голос принадлежал. Сердце в ужасе колотилось так, что казалось, сейчас до горла допрыгает. Побочка от зелья! Глюки. Догадалась Вика, чуть успокоилась.
– Чего хотела, певунья? – повторил пень. И это был совершенно точно он. Вика удивилась, обошла пень по кругу, ничего подозрительного не заметила.
– Тебе тут просьбы говорят?
– Мне, – просипел пень. – Мяса принесла, иномирная?
– На, – Вика положила на него кусок зайчатины.
– Негусто. Что надо?
– Домой меня верни. Хотя бы скажи, что нужно для этого сделать?
– Ха! – хохотнул пень. – Хоть сейчас!
Вика подскочила.
– Ну, давай же, возвращай.
– Ну нет, дорогуша. Для этого требуется усилие. А для усилия подношение поинтереснее.
– Ну? – выдохнула Вика.
– Единственное, что у тебя здесь есть.
– Штаны и рубаху? Голой меня хочешь домой отправить! Да запросто! – фыркнула Вика.
– Нет, – протянул зловредный пенёк.
– А что ж тогда?
Вика почувствовала, как Оливка припала к её щиколотке.
– Неет, – протянула она. – Только не это.
– Да-да, – издевательски произнес пенёк. – Уж больно курятинки хочется!
– В деревне кур хватает… – с надеждой в голосе произнесла она.
– А мне нужна именно эта. Курице голову своротить – секунда-дело. И ты снова дома. А дома хорошо! В родной квартире жить, в своей постели спать. А хочешь, я даже верну тебя чуть раньше по времени, когда ты с неким Роман-Иванычем Свиренко только познакомилась, в клубе плясала, как окаянная… И ты все заново сделаешь. Не позволишь ему уйти. Охмуришь, заколдуешь, опьянишь… Ты же можешь. А я посодействую.
Вике показалось, что застывшая морда на пне подмигнула. А он все продолжал искушать:
– Ты ее на ручки возьми, она тебе доверяет. Она от тебя не ждёт… Секунда-дело, Вик. Секунда… И никакого чудища. Никаких болот. Мужиков этих вонючих. И сарафанов неудобных. Из некрасивой жизни – в красивую. И с Ромой да на свадебку! Кра-со-та! Красота – она же превыше всего, правда же? Соглашайся.
У Вики перехватило дыхание.
Лебёдка поначалу прытко шёл за ней. Она шаг. И он следом. Только поодаль. Эк её несет-то, в самую чащу! Где-то, значит, старый похотливый медведь Назарьян поджидает. Он вооружился хворостиной поувесистее.
Вдруг ветка липы с размаху дала ему по лбу. Лебедка остановился, потер ссадину. Глядь, а Найденки и след простыл. А сам он чудом каким-то оказался в противоположной стороне, на урочище. Никак, Леший балуется.