– Делаем, а как?
Немезида хлопнула в ладоши и обрадованно засмеялась.
– Две недельки жди. Я все порешала.
– Хотя погодите! – воскликнула Наташа, одумавшись. – Давайте, все же под поезд!
– Ну уже поздно, как получилось, детонька, – качнула головой старушка.
***
– Мне сказала Софа, – журчал в трубке инфантильный Надькин голос, – что у него все селебы носы и титьки делают повально. Поэтому он сам из Тайланда в Москву иногда приезжает, ради удобства. У него рука знаешь как набита! По десять операций в день шпарит и даже не потеет. Все, что угодно может. Из крокодила делает конфетку. Но у тебя итак все хорошо, ты ж красоточка. Но не рекламируется, чисто по сарафану, чтобы проверенные люди шли.
– Номер телефона есть? – с надеждой в голосе спросила Вика и записала на первой подвернувшейся бумажке.
Вика в тысячный раз открыла Ромину страничку в соцсети и в недоумении уставилась на экран телефона. Сердце оборвалось, рухнуло в пропасть, разбилось на куски. Страница стала для нее недоступна. Она набрала номер, который знала наизусть, несколько раз подряд, но звонок автоматически сбрасывался.
Мужчина ее мечты молча и в одно мгновение вычеркнул ее из своей жизни!
Ну ничего, Вика давно устала мотать сопли на кулак. Он еще будет жалеть и локти кусать!
Уже через час водитель вез Вику по адресу небольшой клиники, в которой на время обосновался тайский новомодный пластический хирург. Он оказался менее категоричным, чем ретроград Кульбецкий, и счел вполне приемлемыми результаты Викиных анализов. Почти две недели, и привет, обновленное тело! Это будет страшно красиво.
Две недели с одинаковым нетерпением ждали обе: и Вика, и Наташа. Одна предвкушала свою будущую неотразимую, сногсшибательную красоту, другая то страшилась неизвестно чего, то, после очередного разноса, мстительно поглядывала на холеную начальницу.
– Знаешь, Насть, а я уже и привыкла к тебе, – заявила однажды ей Виктория Викторовна. – Может, и сработаемся. Вот выйду после операции, и помогу тебе с новым образом? С диетой? Если хочешь. Я же раньше тоже была эээ… с лишним весом.
– Угу, – кивнула Наташа и страшно устыдилась. А вдруг теперь из-за нее и полоумной бабки с начальницей случится что-то ужасное?
Она еле дождалась конца рабочего дня и заторопилась на съемную квартиру. Немезида Никаноровна смотрела шоу по телеку, в котором обсуждались семейные дрязги каких-то сомнительных личностей.
– Немезидканоровнааа! – забежала Наташа к ней в комнату. – Я передумала, давайте не будем эту самую, сатисфакцию! Человек просто вспыльчивый, период тяжелый в жизни…
– А я тебя за язык не тянула, – улыбнулась Наташе старушка. – Колесо запущено уже.
И славненько рассмеялась.
На следующий день Вика, завезла Оливку Наде и, унимая дрожь от волнения, поехала в клинику. Там ее проводили в палату для подготовки к операции.
Ровно в три часа дня она лежала на кушетке и глядела, как анестезиологическая маска приближается к ее лицу. Четыре… три… два… Донеслось до нее, словно сквозь толщу воды.
В три часа и семь минут Надин, глядевшая в гостиной турецкий сериал, услышала, как Оливка оглушительно тявкает, взвизгивая и рыча. Надя поднялась с дивана и заглянула в комнату, где спала собачка. Оливки нигде не было.
Как и пациентки на операционном столе приезжего тайского хирурга…
Глава Четвертая
– Померла бабёнка? – произнес кто-то совсем близко.
– А ну тише, Буря, не лезь! – другой, тоже мужской, прикрикнул на собаку. – Да не лезь, говорю! Живая.
– Дышит? Срамотища какая! Чего ж она нагишом-то тут лежит?
В Викину шею ткнулся собачий влажный нос, затем на тело опустилось что-то вроде пледа. Ох, ну и замерзла же она тут лежать!
– У меня не спрашивала, нагишом ей тут на болоте валяться или нет, – проворчал тот, который с собакой.
– Ее, наверное, как овцу, чудище утащило, да сожрать не успело. А тощая какая, а до чего страшнючая!
“Это кто тут страшнючая, интересно?” – подумала Вика и чуть приоткрыла один глаз. Картинка была, мягко говоря, нечеткой. Перед глазами расползались радужные анестезиологические круги.
– Ты смотри, как губехи-то как разбарабанило, – подключился третий голос. – Ужель ее мошка так в рот покусала?
– Мошка тут лютая, – согласился первый. – Мне прошлым летом в глаз прилетела, так так же забубенило. Чего делать будем?