– Поднимайте да ко мне тащите, Буря, не трожь дохлятину!
“Надеюсь, это тоже не обо мне”, – подумала Вика, испытывая неудобства от лежания нагим телом на голой и холодной земле. Она приоткрыла второй глаз и свела зрачки к носу. Затем снова развела в разные стороны. Глаза разъехались, картинка, которая почти оформилась в четкую, теперь раздвоилась.
– Курицу дохлую, говорю, не тронь! – один, которого не было видно продолжал ругаться на собаку.
Крупная псина глухо и обиженно гавкнула, но, видимо, послушалась хозяина.
Над головой нависало две одинаковые пары бородатых мужиков в шапках. Мужики усилием Викиной воли съехались в одну пару.
“Ну и мерзкие рожи, чисто кунсткамера! – мелькнуло у нее в голове. – У хорошего тайского анестезиолога и отходняки занятные!”
Повальная мода у современных мужчин отпускать бороды Вике не нравилась: мало того, что борода идет не каждому, так еще и не все готовы следить за ней!
Эти двое были из последней категории.
Сейчас они отошли от нее и осматривали место поблизости.
– Гля, следы от лап и пуза, продавила аж землю тут и тут, выверна-то, – сказал один.
– Пойдемте-ка, чего стоять, – хозяин пса показался в поле Викиного зрения. Он оказался невысоким, при этом самым старшим и полностью седым. Светлая рубаха его на груди и манжетах была украшена интересной вышивкой в виде голубой листвы.
Интересно, что одеты они все были, как двинутые на экологии, в льняные штаны и рубахи, подвязанные поясами на старинный манер, у Вики тоже была пара платьев а-ля эко, годились, по ее мнению, они только для красивых фотосессий на природе, а так страшно мялись.
– Не будет Назарьян доволен, Лебёдка, что мы без спросу ее в деревню притащили мало ли какая хворая она или заразная. Надыть его уведомить.
– С Назарьяном я сам уговорюсь, уж будь спокоен. Чего репы чешете? У меня спина больная, сам потащу – без знахаря село останется. Пока тумкаете, чудо-юдо вернется падаль свою проверить.
Вика немного занервничала, когда два не самых симпатичных человека протянули ей свои немытые ручища:
– А ну, фу! – осипшим голосом прошептала она. – Лапы вонючие свои убрали!
– Ругается! – сказал левый.
– Сама пусть идет тогда, раз живая, – обиделся правый.
– Сама пойдешь, горемычная? – уточнил у нее старший, которого назвали Лебёдкой.
– Никуда я с вами не пойду, – прошептала Вика, думая, что машет руками и делает злое лицо, но выходило только нервное подергивание ладонью одной руки. – Сгиньте, куда ночь, туда и сон! – вспомнилась ей, как она в детстве говорила, когда снилось плохое. – Фу, фу, фу! Куда наркоз, туда и глюки!
– Чего несет?
– Дурочка, наверное, грех такую обижать. Сама не понимает, чего лопочет, – по-доброму сказал Лебёдка.
Мужики подхватили бормочущую какую-то околесицу женщину, знахарь поправил на ней тряпицу, прикрывающую срам, большой пушистый пес с хвостом, завернутым бубликом, затрусил впереди, разнюхивая и помечая все попадающиеся пни.
Рыжая курица, лежавшая неподалеку точь-в-точь околелая, неловко поднялась, крутанулась на месте, и поковыляла следом за процессией.
Вике уже стало и вовсе страшно, она притихла, тревожно размышляя о том, как относиться ко всему происходящему. К рукам и ногам возвращалась чувствительность, но вместе с тем тело все страшно зудело и болело, казалось, кожа вот-вот лопнет. Бедная, она только и делала, что ойкала, и было ей не до разглядывания бревенчатых домиков, средь которых они уже шли.
А вот народный интерес их компания привлекла очень быстро.
– Эй, Фрол, эй, Крол, это кто у вас там? – бежали за ними ребятишки, а женщины, выглядывали из-за калиток и от любопытства вытягивали шеи.
– Кикимору болотную тащим дядьке Лебёдке на лечение! – острил Фрол.
– Ох-оой, – плакала “Кикимора” от боли.
– Щас, бабонька, – приговаривал Лебёдка, – щас мы тебе поможем, только дойдем до избы. На болоте невесть сколько пролежать – это не шутки. Гадюки не покусали, и хорошо. Они, знаешь, не на каждого наползают. А вот от гнуса спасу нет. Эт тебе большое счастье, что я за цветом багульника пошел. – Ну, почти пришли. Кладите-ка ее на лавку. Буря, куда лезешь, иди в будку!
Он торопливо забегал по избе, разводя огонь в печи, гремя мисками.
– Мы пойдем? – спросил то ли Крол, то ли Фрол, не очень-то аккуратно опуская ношу на лавку.
– Пойдите, – разрешил Лебёдка, всыпал горсть трав в горшок, налил туда воды и сунул в печь. – Как зовут-то тебя, знаешь-помнишь? – присел он с краю, выжидая, пока вода закипит, отвлекая женщину от боли ласковым разговором.
– Ика, – выдохнула несчастная.
– Как-как? – знахарь приложил к уху ладонь.
– Ика…