Откашлявшись и взяв себя в руки, я поспешно перевела тему, делая вид, что меня не пробрало от его взгляда:
— Итак. Ты хотел мне показать «другого себя». — Я закатила глаза и поставила в воздухе большие кавычки. — И где же душещипательная история? Пока что единственный, кто порывался рассказать о твоей личной жизни была девчонка, с волосами длиннее, чем извилины. — Не без раздражения вспомнила я шатенку.
Арчи улыбнулся:
— К слову о волосах, классная прическа. Тебе идет челка.
Я почувствовала, что красный оттенок подбирается от моей груди к шее, чтобы основательно закрепиться на щеках:
— Это не имеет к тебе отношения. Идея моего стилиста.
— Не сомневаюсь. Он молодец. — Усмехнулся Хант.
— Давай вернемся к тебе и твоей истории!
— Для главного представления еще не время, но до этого момента я открыт тебе, как книга. — Арчи развел руками, демонстрируя свою «открытость».
— В «Гарри Поттере» была книга о чудовищах, которая могла тебя если не сожрать, так погрызть основательно. Так вот, не все книги стоит бездумно открывать.
— Поверь, Вея, если я и хочу тебя съесть, то это имеет совсем иной смысл… — Ответил на мой выпад Арчи, посылая мне двусмысленную улыбку. Вот. Же. Гад.
На секунду нас прервала Лилия, поставив перед нами два огромных стакана: с колой и жидкостью цвета вишни. Они выглядели соблазнительно запотевшими, а на дне явно плескался лед. Я почувствовала, насколько сильную жажду испытывала и притянула к себе напиток, приникая к трубочке.
— Мм… Божественно. — Отозвалась я, когда осушила треть стакана и чувствуя, как ледяной сладкий напиток возвращает меня к жизни. — Теперь, когда в моей крови есть сахар, я официально готова себя слушать. Просто… Просто расскажи мне о себе.
Я едва не засмеялась. Вовремя я задала этот вопрос, ага. В конце отношений.
Арчи задумался, подбирая то ли слова, то ли занимательные факты своей биографии:
— Было бы легче, если бы ты сказала, что хочешь услышать.
— Во-первых, я не собираюсь делать твою жизнь легче — не заслужил. — При этом я нравоучительно ткнула в Ханта пальцем. — А во-вторых, я хочу знать все.
— Все? Ладно… Я родился третьего апреля, овен. До пяти лет не расставался с игрушкой-слоном по имени Хобот. Сейчас он живет у мамы, в Канзасе, и я здороваюсь с ним, когда приезжаю в гости. Обожаю шоколадные брауни, рунзу* и ты в курсе про кукурузную кашу. А еще у меня особые отношения со специями. Камила всегда меняла на кухне соль и сахар, если я приезжал, то всегда попадался на это. Сколько пересоленного кофе я выпил с невозмутимым лицом, ты бы знала. Я люблю исторические фильмы и сериалы, а еще фэнтези. Зачитал до дыр книги Толкина, Мартина и Джордана*. И если ты вдруг не заметила, я несколько увлечен фотографией. Видишь, я совсем не страшный. Хочешь узнать ещё что-то?
— Что-то помимо того «ничего», что ты озвучил? — Со скепсисом поинтересовалась я.
— Я не стану говорить Хоботу, что ты считаешь его «ничем»… — Обиженно пробурчал парень, потягивая из трубочки кока-колу.
Это прозвучало так умилительно, что я еле сдержала улыбку, оставив серьезное выражение лица:
— Окей. Здорово, что ты решил поделиться фактами своей биографии. Но это все уместно для первого-второго свидания, знаешь ли. У нас не та ситуация, где я буду умиляться твоей откровенности.
— Хорошо, тогда задай правильные вопросы, мисс Непреклонность.
— И ты ответишь? — Принимая поражение, спросила я. Иначе играть в «100 и 1» факт из жизни Арчибальда мы могли до утра.
— Да. — Произнес парень без колебаний.
— Уверен, что не пожалеешь?
Темно-карие глаза, блестящие в темноте, вновь нашли мои, заставляя сглотнуть:
— В отношении тебя я жалею только о том, что допустил все это. — Вкрадчиво произнес брюнет. — И если есть хоть какой-то шанс исправить положение, я им воспользуюсь. Лишь, надеюсь, что ты сама не пожалеешь…
— Ладно. — Выдохнула я, после небольшой паузы. Хотя на самом деле мне хотелось взять очень длительный тайм-аут и разложить все по полкам. — Ладно. Когда ты меня в первый раз увидел?
Хант задумался на мгновение:
— Больше года назад, весной.
Я пару раз моргнула, пытаясь переварить ответ:
— Шутишь?
Он отрицательно покачал головой:
— Ками прислала ваше фото.
— И что подумал? — Спросила я с неожиданно жадным интересом. Действительно, что видел Хант во мне до того, как наши жизни перевернулись?
— Это было фото из школьной столовой. Вы сидели за столом перед подносами с едой, в одинаковой форме… Когда Ками прислала мне фото, я показал его другу, Дэну, и он пошутил что-то про горячих школьниц в униформе.
— Я спросила, что ты подумал, а не твой друг.
Хант посмотрел на меня и его глаза заскользили по моему лицу, вычерчивая каждую черточку: скулы, изгиб носа, разрез глаз. Он снова делал это. Он снова вбирал меня в себя. Как ему удавалось? В месте, переполненном людьми, создавать ощущение, что вокруг нет никого. Только я и он.
— Я подумал, что безумно хочу тебя… — Слово «хочу» губы парня произнесли с таким нажимом, что я сильнее впилась руками в свой стакан, не в силах оторвать от него взгляда. Затем на его губах возникла косая улыбка: — Сфотографировать.
Я уже говорила, что он тот еще гад? Такую светлую мысль не грех и повторить. Он гад.
— А в жизни? Когда ты приехал на остров. — Сохраняя невозмутимость, я поощрила парня к продолжению истории.
— Впервые я увидел тебя на пробежке в марте. — Почувствовав мое недоумение, он кивнул: — Да, я приехал на остров задолго до нашей встречи.
— Отлично, ты еще и чертов сталкер?!
Хант развел руками:
— Я всего лишь основательно подхожу к делу. К любому. — Я «съела» это объяснение, а англичанин продолжал: — Когда я увидел тебя, бегущую в наушниках и не замечающую ничего вокруг, то жутко захотел тебя убить прямо там. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить самообладание. Не уверен, но кажется, в голове действительно пронёсся сценарий с тем, как ты падаешь с Моста Самоубийц. Я чувствовал такую злость… Ты не представляешь. — Арчи провел ладонью по своему лицу, будто стирая с него наваждение.
У меня же по коже пробежали мурашки. Я не сомневалась, что парень не врет. Теперь нет. И это было страшно.
— Оу. Откровенно. — Выдавила я из вновь пересохшего горла.
— Я же говорил, что ты разочаруешься в истории. — Хмуро отозвался парень.
— И каков был план «Б»?
— «Б»?
— Ну, если в варианте «А» меня показывали по местным новостям, как утопленницу Светлой реки. — Пояснила я, выуживая из памяти название бурной речки, протекающей прямо под Мостом Самоубийц.
— …Если кратко, то ты должна была разочароваться во всем. В родителях, во мне, в мире. Знаешь, как говорят: чем выше поднялся, тем больнее падать. Я хотел влезть к тебе в душу, выпотрошить ее, забрать тебя на самый верх, а потом сбросить в низ.
— А! Так у тебя все получилось? Что же, поздравляю. — Пытаясь за ядом в голосе скрыть противную горечь своих слов произнесла я.
— Увы. Все пошло не по сценарию.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я тебя пожалею? — Не в силах сдержать злость спросила я.
Точнее, это была далеко не злость, а обида, замаскированная под нее. Мысль о том, что я вызывала в Арчи столько ненависти, гнала меня отсюда. Не от страха, а от чувства вины и боли.
— Единственное, на что я надеюсь, что ты, наконец, услышишь что я тебе говорю и поймешь меня, Вея. Люди в горе способны совершать ужасные поступки, опрометчивые, дикие, называй как хочешь. И я не горжусь тем, что я приехал сюда из желания отомстить. Но я даже не могу разочароваться в своем поступке полностью, потому что если бы не это, разве я бы встретил тебя?
— Может, так было бы и лучше. — Тихо заметила я, смотря в стол.
— Не верю, что ты и правда так думаешь.
Я сама в это не верю, Хант.
Я пальцем выводила узоры на запотевшем стекле стакана, методично счищая его грани и позволяя каплям падать на стол. Рука парня неожиданно нашла мою и, оторвав от занятия, крепко сжала. После мокрой, ледяной поверхность, жар и твердость его ладони ощущались особенно остро.