Смотря в зеркало заднего вида я поняла, что давно не чувствовала себя такой чужой.
— О чем задумалась? — Спросил Хант, смотря то на дорогу, то на мой профиль, что я улавливала боковым зрением.
— Думаешь, кто-то всерьез делится своими мыслями, после такого вопроса?
— Думаю да. Например, ты. Например, сейчас.
Я хмыкнула, но все же ответила:
— Я подумала, что как бы не закончилась эта ночь, в клубе на Северной стороне или за решеткой… — При этом варианте Хант откашлялся, явно не желая такого исхода событий. — Я бы хотела оказаться там гораздо больше, чем среди гостей, собранных в особняке.
Арчи помолчал, выворачивая руль и плавно входя в поворот. Его глаза метнулись к часам на приборной панели. Цифры показывали 21:17. До конца игры еще три часа.
— А где бы ты больше всего хотела оказаться?
Я задумалась. Ответ пришел внезапно, но не скажу, что он удивил меня:
— Хм… В кофейней у Бена. И пусть она будет пустая.
— Совсем пустая? Пустая кофейня ночью… Не жутко?
— Я давно не боюсь ночи. Особенно, если не сплю и не вижу снов. Ночь — прекрасное время, когда все кажется иным. Лучше. Как будто все мечты способны стать явью. И ты сам становишься искреннее, смелее…
— И на что бы ты потратила такое драгоценное время?
Я пожала плечами и провела рукой по ремню перед собой, чуть оттягивая его и возвращая на место:
— Да ни на что, наверное. Я бы просто приготовила кофе, может, почитала книгу…
— Или, ты могла бы приготовить два кофе. — Произнес Хант спокойно, но так убежденно, как будто в этой просьбе, этой мысли, фантазии… В этих слова было что-то гораздо большее.
В салоне на секунду повисла тишина. Он ждал ответа? Могла ли я его дать? Сейчас я этого не хотела. Я не могла разрушить магию этой ночи. Ночи, когда я стала смелее. Ведь с рассветом, я чувствовала, это уйдет.
Мимо нас пронеслась полицейская машина. Мы оба проводили ее взглядом, пока она не скрылась впереди.
— На самом деле, это слишком легкая победа. И совсем не честная. — Покачал головой Хант, снова забираясь на свою волну.
— Это единственное, на что я могла согласиться. Так что хватит жаловаться, любитель острых ощущений.
— Ладно, Бонни*, как скажешь. — Усмехнулся Арчи.
Я хмыкнула. Ну, конечно, он то наверняка по краю лезвия ходил с этими «фантами». Внезапная догадка заставила мои глаза расшириться, а рот самопроизвольно раскрыться:
— Стоп. Хант! Это ведь вы? Все эти новости про банду Северных, которая оставляет после себя хаос на Южной стороне?
— Я редко смотрю новости. О чем именно ты говоришь? — Попытался уклониться от ответа англичанин, но я знала, что он прекрасно меня понял.
— Дай-ка подумать… — Сделала вид, что вспоминаю я, пощелкав себя указательным пальцем по подбородку и воздев глаза к крыше авто. — Ах да, например, те художники-любители, которые за одну ночь раскрасили баллончиками пол района: офисные здания, самые шикарные тачки политиков, чиновников и тех, у кого есть счет в банке, и даже личные скульптуры в их садах!
Хант улыбнулся, как будто вспомнил что-то хорошее:
— Знаешь, это было как в детстве. Краски и все такое.
Я непроизвольно издала звук, средний между «пфа» и «кха», чем хотела показать степень своего недовольства:
— А голые люди с портфелями и в масках? А когда отменили скачки, из-за того, что выпустили лошадей? А слив компрометирующих фотографий и видео политиков в интернет?
— Кое-где я приложил руку… — Честно признался Арчи, явно не испытывая стыда за свое «хобби». Лучше бы крестиком вышивал!
— А тот мотоцикл, уезжающий от полиции и перепрыгнувший через разводной мост? Журналисты еще прозвали это «смертельной гонкой» и «форсажем»… Нет! — В полном шоке смотрела на невозмутимое лицо парня я, а в голове пронеслась картинка, как мотоцикл, совсем не похожий на тот, что сейчас у Ханта, с ревом проносится в воздухе, оставляя полицейские сирены позади.
— Да. Вот это было лучше, чем баллончики. Если честно, я сам удивился, когда маневр удался.
— Не могу поверить, Хант… Ты серьезно участвовал во всем этом?! Тебе премию Дарвина* сейчас принести, или подождешь до утра?
— Если в этом случае ты пробудишь со мной до утра. — Мигом нашелся он, одно ловкой фразой снова вгоняя меня в смущение.
Я снова уселась в кресле ровно, смотря перед собой и не видя, как мимо нас скользят деревья, дорожные знаки, бензозаправки и жилые зоны. Я видела лишь кадры из новостей, пестрившие чуть ли не каждую неделю. Судя по всему, эта игра серьезнее, чем я думала. И задания у нее колебались от отметки «шалость» до «выиграешь, если выживешь». Стало жутко.
— И как только вас копы не поймали…
— С этим стало сложнее, когда стали появляться сайты игры и фанаты, голосующие за нас. Ролики, кадры… Люди, конечно, пытаются сохранить статус «инкогнито» для игроков и для себя, затирая, замазывая опознавательные признаки, использую псевдонимы. Но все же…
— Сайты, серьезно? Мир сошел с ума, пока я год сидела в комнате?
— Мир давно сошел с ума. Просто теперь это стали чаще показывать. А теперь, я бы хотел поддать газу, если ты не возражаешь. Руки чешутся протестировать эту малышку.
Я не успела сказать «мяу», как отцовская дорогая игрушка превратилась в стрелу, будто отрастив реактивный мотор.
Мое дыхание перехватило моментально, когда я посмотрела в окно, и увидела лишь стертые очертания предметов за ним. Это были уже не силуэты деревьев, а сплошной смазанный фон! Или это потемнело в моих глазах?
— Арчи… — Позвала я тихо. — Арчи, я не хочу так…
Я крепко зажмурила глаза, руки вцепились в колени, ногтями царапая кожу. Я будто только что поняла, где я нахожу. Я в машине. Ночью. Такой же ночью, какая была тогда… Тогда!
— Черт, Вея, я… — Начал Хант как-то испуганно. Я чувствовала, будто скорость автомобиля спадает, но затем… Он снова выжал педаль газа и тон парня резко изменился: — Нет. Открой глаза, Вея. Все в прошлом. Все. Осталось. В прошлом. Сейчас я с тобой. Истории дважды не повторяются. Ты должна жить дальше и забыть это. Открой глаза и посмотри, ведь я рядом. Это другая дорога, другая машина, ты стала другим человеком. Разве не так?
Другим человеком.
Да? Наверное.
Вкрадчивый голос парня, его акцент, способный как свести с ума и распалить меня, так и успокоить, проникнув в самое сердце… Он будто мягко окутывал, как мягкий кашемировый свитер на голое тело.
— Вот, сейчас я включу музыку. — Действительно, через секунду в салоне заиграла песня с первой попавшейся радиостанции. Какое-то кантри. А еще через секунду…
Я почувствовала, что мужская ладонь мягко легла мне на руку, заставляя ее разжаться, снимая напряжение. Моя рука подчинилась ее власти, даже не давая мне шанса подумать.
Пальцы Ханта мягко гладили ее, растирали подушечки пальцев, скользнули по косточкам. Мои плечи стали расслабляться. Дыхание стало размеренным.
Я медленно открыла глаза. Но уже не видела того, что могла увидеть раньше. Аварии. Той ночи. Свой самый страшный кошмар.
Я видела Арчи, который все еще нежно удерживал мою руку, не давая расцарапать колено и успокаивающе поглаживая.
— То, что ты ведешь автомобиль одной рукой, мало успокаивает, кстати. — Заметила я.
— Я не успокаивал, просто хотел потрогать твое колено… — Подмигнул мне парень, но руку убрал.
Не выдержав, я рассмеялась. Слегка нервно, но все же. Я провела руками по лицу, будто стряхивая с себя остатки напряжения. А затем снова посмотрела на брюнета:
— Почему тебе это так просто дается? — Почти в отчаянии спросила я Арчи. И, пока он не ответил очередной шуткой, я быстро заговорила, понимая, что в другой момент не решусь это признать: — Иногда я ощущаю, что ты можешь просто щелкнуть пальцами и перепрограммировать меня. Как будто ты меня загипнотизировал. То, что пытались вытрясти из моей головы множество мозгоправов и людей тебе удается так легко, что это даже пугает. Ведь это… Это черт возьми такая власть надо мной! Откуда это, Хант?