Мама присела на край моей кровати и сначала разгладила невидимые складки на своей юбке-карандаше кремового цвета, а затем убрала какую-то ворсинку с моей коленки. Думаю, ее тоже видело только мамино воображение.
— В общем, у тебя скоро День рождения.
Я напряглась и с подозрением уставилась на родительницу:
— Ну, не так уж скоро. — Сказала я, чтобы хоть что-то сказать в затянувшейся паузе.
Мама неловко улыбнулась мне:
— Ну, время в последнее время так быстро летит, что оглянуться не успеешь — на календаре 22 августа! Тем более, если к празднику готовиться, то во всех этих приятных хлопотах ты и не заметишь как…
— Незачем готовиться, я не буду праздновать. — Отрезала я, снова притягивая к себе журнал. На этот раз я открыла его на первой попавшейся странице и уставилась невидящим взором в какие-то строчки.
— Об этом я и хотела поговорить. Ты…
— Мама! — Перебила я, крепче сжимая пальцами бумажные страницы, как спасательный круг. — Нет причин для разговора, я не буду праздновать эту… Эту дату! Ни в коем случае.
— Вивея, но в последнее время все так хорошо! Ты постоянно общаешься с друзьями, гуляешь. Тебя видят люди, мне очень много знакомых сказало, что…
— О боже мой… — Не выдержав, я опять откинула журнал, на этот раз он мог бы открыться даже на странице с советами для начинающих БДСМ-щиков, я бы и бровью не повела.
Я потерла лицо и снова взглянула на маму. Та выглядела такой обнадеженной, что я проглотила гневные слова, которые хотели вырваться из моего рта. Вместо этого я перевела взгляд на полку со школьными наградами и пробормотала:
— Если тебе станет легче, то давай разрежем торт. Я, ты, папа и дедушка с бабушкой. Окей?
Мне казалось, что я совершаю великую жертву, предлагая это. Пока что от мысли, что в день гибели моих подруг я буду улыбаться и задувать свечки на каком-нибудь кремовом шедевре местной кондитерской меня тянуло лишь дать себе по лицу. Это было лицемерием чистой воды, но я могла пойти на это, не переломилась бы, если бы мама была рада. Каково же было мое удивление, когда я услышала более твердое, уже не заискивающее:
— Вообще-то, я думала о кое-чем ином.
Я с удивлением уставилась на маму. Ее слова и уже чуть ли не деловое выражение лица были мне знакомы и переводились, как: «я все продумала на тысячу шагов вперед, а тебе остается лишь кивнуть и плыть по течению, потому что я так решила».
— Ты думала? — Тихо спросила я.
Мама кивнула, заправив волосы за уши, совсем как это делала я, и бойко начала излагать:
— На самом деле, я многое продумала и даже кое-что сделала. Я уверена, тебе понравится и ты согласишься, Вея. Ты просто послушай сначала, что мы решили…
— Мы решили? — Мой голос звучал все глуше.
— Эм… Ну, да. Я и твой папа. Просто это будет очень полезно, раз уж ты так долго была… Мм… Некоммуникабельной… А теперь все снова стало на свои места. Да тебя и дома то редко можно застать. — При этом замечании мама засмеялась и протянула руку, чтобы погладить меня по вытянутой ноге. Да, я и правда проводила все меньше времени дома, значительную часть моей жизни составляли Арчи, Саша и… Ага, Сью Берри. Но это же вовсе не значит, что… — Значит, у тебя все снова хорошо и у нашей семьи тоже. И было бы очень хорошо показать это обществу. Тем более, что впереди выборы и папа…
Я мигом похолодела.
— Обществу? — Едва не сорвавшемся голосом спросила я и откашлялась, прежде чем продолжить. — Мама, ты можешь сказать прямо, что происходит?
— Ну, в общем… — Мама сделал вздох и возбужденно затараторила, явно вдохновленная, буквально окрыленная своими задумками: — Это будет просто грандиозный прием! На нашей морской вилле у твоего любимого маяка. Въезд мы конечно сделаем с другой стороны, через арку. Я разошлю приглашения всему Санта-Луи, ты тоже позови друзей. И мы сделаем все в лиловых цветах, твоих любимых! В начале вечера мы…
— Нет. — Тихо сказала я, но мама все еще продолжала что-то говорить и я едва ли не крикнула, с яростью смотря ей в лицо: — НЕТ! Нет, мама, нет, ты не слышишь?! Какая вечеринка?! Год! Всего год прошел со смерти моих подруг, который разбились в моей машине, когда я! Я! Именно я была за рулем! Я не могу праздновать это! Я не могу праздновать их смерть!
Чисто интуитивно я схватилась рукой за повязку, под которой с недавнего времени была татуировка. Она уже зажила, но я не хотела шокировать маму изображением браслета на запястье. Да-да, я не нашла свой утерянный подарок ни дома у Арчи, ни в ином месте и… И вот! Решилась на первое в своей жизни тату. Теперь я не потеряю свой браслет. Никогда.
— Но ты должна! Вот именно, что прошел уже год. Ты молодая и не должна себя хоронить, тебе надо двигаться. И мы должны жить и возвращаться к прежнему быту, Вивея! Папе надо…
— Если вы так заботитесь о своей репутации, мамочка, то сама подумай, что напишут в СМИ по этому поводу, а? — Добавив яда в голос, прошипела я, пытаясь не дать пробиться истеричным нотам. — Ох-хоу, да я уже вижу эти заголовки! — Я провела рукой в воздухе, будто по невидимой полосе газеты: — «Танцы на костях в доме Преев»! Или нет, как тебе такое: «ПиАр во время чумы: Вивея Прей снова празднует День рождения»! А может быть: «Кто на новенького? Будет ли смерть главным блюдом в этом году? Прямой репортаж!».
Мама поджала идеально накрашенные персиковым оттенком губы и тихо, обманчиво спокойно произнесла:
— Никто и ничего подобного не напишет, мы это устроили.
Я, не веря своим ушам, уставилась на нее и, едва не задохнувшись, спросила:
— Вы это устроили?! УЖЕ устроили?! Вы УЖЕ готовитесь к этой… Этой дате?! Поверить не могу!
Я вскочила на ноги и заметалась по комнате, вцепившись руками в волосы. Резко развернувшись на пятках, я снова зло уставилась на маму и процедила:
— А о родителях девочек вы подумали? Что скажут и почувствуют они?! Вы будете праздновать День рождения дочери, когда они пойдут на кладбище, чтобы возложить цветы в годовщину смерти?
Мама отвернулась от моего взгляда и посмотрела на дверь или еще куда-то, лишь бы не на меня. Да, она явно об этом думала. Но вот что сказать мне — не знала.
Гнев так сильно переполнял меня и распирал грудь, что я еле-еле дышала. Каждое слово я выдавливала из себя с невероятной силой. И я все еще не верила, что это правда. Мама, моя добрая, чуткая мама, она просто не могла сделать так. А папа? Нет, бред. Это все бред собачий.
— Почему? — Спросила я. — Зачем? Скажи правду, что происходит?
Я уже с отчаянием посмотрела на маму, будто надеясь найти в ее жестах, взглядах и словах ответы на свои вопросы. Да, со мной было сложно, да, прошедший год был кошмаром для всех нас, но нельзя же так резко поменяться? Из мамы, которая делала мне бесполезные витаминные коктейли во властную женщину, требующую… Невозможного.
Мама подняла лицо, которое сейчас выглядело уставшим:
— У нас все не так радужно, Вея. Не только из-за того, что случилось в прошлом году, но и некоторых других проблем… Я не буду вдаваться в подробности. Просто сейчас, чтобы не просто вернуть былое, то, чего мы достигли по праву, но и просто остаться на плаву, мы обязаны показать, что все отлично. И перебить… Это плохое воспоминание, создав новое. Для всех, до кого сможем дотянуться. И твой День рождения прекрасно для этого подходит. Мы подчеркнем твою невиновность для тех, кто еще склонен обвинять тебя в чем-то. — Я открыла рот, чтобы сказать маме, что я, вообще-то, отношусь к этим людям, но она дернула рукой и нетерпеливо поморщилась, повелевая мне замолчать: — А также покажем, что вопреки множеству слухов, сейчас с тобой все прекрасно. Эмоционально, физически и вообще. Чтобы я больше не слышала за спиной этих глупых сплетен на приемах… Я так не могу больше, понимаешь?