— Черт возьми, я не играл! Сначала, да, возможно! Но если бы не все это, разве мы бы встретились?! Разве все, что было между нами, случилось бы?! Неужели ты не можешь закрыть глаза на то, из-за чего мы оказались рядом? Да! Это ужасно, низко, ты не заслуживаешь этого! Тебе больно! Ты злишься! Так злись на меня, пожалуйста! Но не надо обнулять то, что было между нами! Все это было по-настоящему! Все что я сказал тебе, каждое мое прикосновение, все это было искренне! Поверь мне, черт! И посмотри же на меня!
Я вздрогнула от последней просьбы, сказанной с таким надрывом, что невозможно было не услышать ее. Я медленно повернулась. Хант уже стоял на ногах и был невероятно близко ко мне.
— Ты веришь мне?
Я какое-то время молчала, собирая слова. Смотреть на парня перед собой, которого я совсем недавно целовала с таким упоением, было сложно. Наконец, я тихо начала:
— Дело не в том, верю я тебе или нет. Просто мне больно даже смотреть на тебя, понимаешь? И это не просто эмоция, я чувствую это физически. — Я дотронулась до груди. — Здесь раньше было так легко, как будто солнце. А теперь там так тяжело.
Арчи сделал неуловимое движение, будто желая подойти еще ближе, прижать, обнять, но я повела рукой желая, чтобы он остановился. Он послушался. Я продолжала.
— Осенью, ближе к зиме, врач выписала мне антидепрессанты. Знаешь, они и правда помогают. Но я отказалась от них. Не потому что появились побочные эффекты, или боялась быть вялой или сонливой, хах… — Глухой смешок и дрожащие пальцы, убирающие пленку пота со лба заставили Ханта сделать еще одну попытку приблизиться. — Нет, не подходи, иначе я уйду. Слушай меня. Я же тебя слушала. Я отказалась от таблеток, потому что они заглушают боль души лишь на время, чтобы потом она смогла вернуться, и ударить тебя наотмашь, с большей силой. Это так страшно. Ты представить себе не можешь. В итоге я стала бояться таблеток. Так и с тобой, Арчи. Я думала, что нашла тихую гавань, а ты оказался моим затишьем, перед самой разрушительной бурей. И я не думаю, что смогу это принять.
— Сможешь. Мы сможем. Мы все преодолеем. Да, я должен был сказать раньше. Может, тогда все было бы не так…
— Должен! Должен был! — Крикнула я, не в силах более сдерживаться. — Но ты молчал, понимаешь? Ты молчал каждый день и каждый час, рядом со мной. Ты мог закончить это в любую минуту, стоило всего лишь открыть свой рот. Ты мог сказать мне правду. Сам. Но ты не сделал этого.
— Да потому что я люблю тебя! — Крикнул Арчи с таким надрывом, как будто сила его голоса могла разрушить выросшую стену между нами. Но нет, она была слишком крепка.
— Что? — Тихо спросила я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке. Но она совсем не выражала веселья.
Арчи сделал очередное движение по направлению ко мне, но затем остановился. Руки парня метнулись к волосам, взъерошивая темные пряди. Какое чертовски знакомое движение. Такое знакомое, что сердцу стало больно. Странно, а я думала, что оно больше ничего не почувствует.
— Я люблю тебя. — Тихо, но четко и уверенно повторил парень. — Я не знаю, как это произошло, но когда понял, как сильно погряз в этом, стало уже невероятно поздно. И я понимал, что когда ты узнаешь о том, что было вначале… Ты больше не сможешь смотреть на меня как прежде. А будешь смотреть… Как сейчас. Я не мог набраться смелости, чтобы пойти на это, Вея. Я не мог сделать этот шаг и признаться во всем. Я не хотел твоей ненависти. Не хочу ее и сейчас. Просто поверь мне, прошу…
Заладил же он: «поверь, поверь»… Как будто моя вера решила бы все проблемы и стерла всю боль. Я горько улыбнулась:
— «Поверь мне»… Как просто об этом попросить. Как сложно эту просьбу исполнить. Я уже поверила тебе, Арчи, один раз. И я доверяла тебе как никому другому. Я доверила тебе единственное, что вообще во мне осталось — мое сердце. А ты растоптал его в прах. Больше мне дать тебе нечего, поэтому…
Я двинулась к выходу, осознав, что начинаю задыхаться. Ощутив, как по щекам наперегонки снова несутся чертовы слезы. Признак моей слабости. Доказательство моих проклятых чувств к этому человеку. Этому предателю. Ублюдку. Ничтожеству. Мрази! Сколько ругательств не пронеслось бы в моей голове, этого было мало. Мало, чтобы поверить в то, что я действительно так думаю…
— Нет, не уходи! Ты не можешь…
— Оу, тут ты ошибаешься. Даже если учесть, что сердце ты мое, так сказать, разбил, ноги у меня все еще целые. Так что я могу и уйду.
— Нет, Вея! — Руки парня сжались на моих локтях и с рывком развернули меня к себе. — Я люблю тебя, слышишь? Ты не должна так поступать с нами.
— Если бы ты правда меня любил, то не причинил бы мне столько страданий. Или ты просто не понимаешь, что такое любовь. — Кажется, даже я не знаю что это. Ведь не могу же я любить Ханта, верно? Не могу же…
— Я мог, Вея. — Произнес парень сквозь зубы, как будто эта правда давалась ему с наибольшим трудом. Руки на моих локтях сжались с больше силой. — Потому что хотел этого. Просто теперь все изменилось.
«Хотел этого»? Мне хотелось закричать, так громко и безумно, чтобы он оглох к черту. Мне хотелось крикнуть ему в лицо: Да что я тебе сделала?! ЧТО Я СДЕЛАЛА?! Но…
— Тогда я все еще хочу узнать только одно. — Сжав кулаки, произнесла я и вновь подняла глаза на парня: — За что…
Тихо, на выдохе.
Произнесла? Показалось? Кажется, все же произнесла.
Его лицо опять изменилось. Что на нем? Что это? Подскажите? Это сожаление в глубине глаз, таких родных и чужих одновременно? Или это новая маска, одна из тех, которые он сменяет так ловко, так незаметно. Ох черт. Черт, черт, черт.
— За что, Арчи?.. — Повторила я, теряя терпение.
Взгляд парня скользнул от уголков моих глаз, по щекам и к подбородку. Дотронувшись до лица рукой, я почувствовала, что они следили за слезинками, катившимися по моему лицу.
— За что?! — Уже просто крикнула я ему в лицо. Неужели он меня не слышит? Иначе, почему молчит? Или причины вовсе нет?! — ЗА ЧТО?
— Ты убила мою сестру. — Он сказал это так тихо, что мне показалось, будто я ослышалась.
Крик встал комом в моем горле, заставляя подавиться своим вопросом. Слово «убила» оглушило меня. Убила? Я? Кого? Бред.
Но мозг уже лихорадочно работал. Взгляд скользнул от татуировки парня к моему браслету, а затем к его глазам. Карим. Таким же невероятно карим. Какая же я дура. Какая я непроходимая дура.
Как в замедленной съемке я видела, что парень вновь открывает рот, чтобы сказать что-то еще. Я хотела опередить его, крикнуть «Нет! Не надо!». Или заткнуть уши. Или сделать хоть что-нибудь. Но губы не слушались меня и все тело будто онемело. И всего несколько слов, собранных в короткие, рваные предложения, взорвали весь мой мир к черту.
— Камелия. Моя сестра.
Здравствуй, бездна. Я дома.
*If I fold, Will You Show? (англ. Если я сброшу карты — покажешь свои?). Фраза, которую часто употребляют игроки за покерным столом. Матерые — для получения информации. Начинающие — из любопытства.
*«Теннисный» браслет — знаменитый браслет из белого золота или платины, инкрустированный бриллиантами. Обрел славу после трансляции теннисного матча с популярной теннисисткой Крис Эверт (1987 год, Открытый чемпионат США). Спортсменка всегда играла с бриллиантовым браслетом. Когда он слетел с ее руки, женщина чрезвычайно расстроилась и попросила судью об остановке матча и поиска браслета. Ювелиры воспользовались ситуацией и этот инцидент принес небывалую популярность таким же браслетам.
Глава 20. Одни слова
27 июля 2018 года
«Я хотел уничтожить тебя, так, как ты разрушила меня и мою семью. Но я хотел сделать это красиво. Так красиво, чтобы твоя боль была нереальной…».
Слова Ханта, сказанные мне, оглушенной после его признания, начинали звучать в моей голове, как пластинка, которую невозможно поставить на паузу. Нельзя выключить ее. Нельзя достать, сломать, выбросить… Она все равно играла.