— И о чем же ты хочешь сказать?
— Ну, не знаю. Например, о том, как мои родители подкупили парня, чтобы он сблизился со мной. Думаю, на такую интересную историю позарится даже глянец.
И снова: растерянность, смущение и… вина. Вина в глазах мамы. Я отвернулась, чувствуя, что этого я не вынесу. Пусть лучше снова ругается.
— Вея. — Мягко произнесла мама. — Послушай, мы с отцом не знали, что делать.
— И купили мне друга? — Горько бросила я. — Что ж, это было потрясающее решение, мама. Только вы забыли продумать кое-что наперед. Папа всегда учил меня просчитывать шаги и варианты, почему эта ситуация стала исключением? Почему вы не спросили себя: «А что если?!». А что если все зайдет далеко? А что если Вивея все узнает, не будет ли от этого еще хуже? А что если она влюбится в того, кого мы купили, как вещь на рынке?!
Последние слова вырвались из меня с надрывом и буквально повисли в воздухе. Черт возьми. Нет. Я не хотела этого говорить, не хотела!
Я с силой закусила губу и услышала тихое:
— Ох, девочка моя… — Я сделала вдох, пытаясь успокоится. Мама же продолжила, с нервными паузами, слабым голосом, полным растерянности: — Но я не знала. Я понятия не имела… Я была так рада, что ты снова стала жить, как прежде, что не заметила ничего. А потом мы с отцом одумались, честное слово, но… Я и подумать не могла…
Я, прикладывая титанические усилия, снова посмотрела на нее. Моя прекрасная, любимая, идеальная мама. Даже сейчас, чуть раскрасневшись от всего этого разговора, она выглядела прекрасно. С высокой прической, блестящими серьгами и в платье от Valentino темно-фиолетового цвета. Интересно, когда я в последний раз видела ее в брюках? Да, наверное, никогда.
В сознании возникла мысль, которая всегда была на поверхности:
— Мама, а это все нужно было мне или тебе? Наша семья всегда была идеальной, верно? Ты была идеальной. Так может, именно из-за стремления к этому идеалу, все у нас покатилось вниз? Ведь ты так отчаянно хотела быть не только идеальной женщиной, примером для остальных в Санта-Луи, но и идеальной женой, матерью… Наверное, ты даже чувствовала свою вину за то, что со мной происходило. Или за то, что случилось год назад. Верно? И, чувствуя это, старалась еще больше и больше. Но мне не нужна была идеальная мама, которая знала «как будет лучше для меня», решая это с психотерапевтом. Что мне стоит запивать таблетки овощными коктейлями, а не кофе, найти себе друга и исправить свое… — Я грустно усмехнулась. — «Неидеальное» лицо. Мне просто нужна была мама.
Мама сделала шаг ко мне, но я выставила руку вперед ладонью:
— Пожалуйста, нет. Иди на вечеринку. Ты же так старалась ради нее.
— Вея…
— Мама. Хватит. Не сейчас. — Сказала я резко.
Отчего-то ее виноватый вид стал меня раздражать. Может, я плохая дочь, но прямо сейчас я все еще злилась и не могла принять ее заботу или то, что она хотела мне дать. Поздно. Я хотела злиться. Я имела право на злость.
Мама поняла меня верно и перестала пытаться приблизиться:
— Ты должна понять меня…
— Должна понять? — Фыркнула я. — А ты не должна была меня понять? Хотя бы сейчас. Устроив все это шоу. Это… Это День рождения действительно ужасно, мама. И я не верю, что ты не осознаешь этого.
— Но…
— Выходя из комнаты, выключи, пожалуйста, свет. — Бросила я и отвернулась к окну, вглядываясь в темный горизонт.
Тишина наполнила комнату. Мама не двигалась какое-то время. Я же, кажется, не дышала, прислушиваясь к малейшему шороху и надеясь, что она уйдет. Просто оставит меня здесь. Одну.
— Прости. — Услышала я ее нежный голос.
Тот голос, которым мне так редко читали в детстве сказки, желая добиться для меня самой лучшей жизни. Так кто же ответит, что было бы действительно правильно: истории о Золушке и поцелуй на ночь, или работа и вечные командировки родителей, которые помогли нам получить этот шикарный дом, и это чертово панорамное окно с видом на море? Раньше я не думала об этом. Раньше я так мало думала вообще о чем-либо.
Свет в комнате выключился с едва слышным щелчком выключателя. Темнота за окном и в помещении пришла к равновесию, празднуя победу. Дверь затворилась.
Каблуки лодочек BB* звонко зазвучали по коридору, говоря о том, что мама все-таки удалилась. Готова поставить на кон футболку Ханта: среди гостей она снова засияет улыбкой, как ни в чем не бывало. Она будет раздавать комплименты на права и налево, получая их обратно. Она будет прекрасна.
А вот я хочу остаться здесь навсегда.
Одна.
Одна.
Одна.
Непрошенная слеза выкатилась из правого глаза. Она тоже была всего одна. И откуда вообще появилась? Я же не хочу плакать. Совершенно. Я хочу злиться. Я хочу торжествовать. Я хочу наслаждаться этим чертовым одиночеством и не чувствовать, будто вместо рывка к финишу сделала несколько шагов назад. Туда, откуда пришла, из своей чертовой бездны отчаяния, где стены давят так, что дыхание перехватывает.
Неожиданно я услышала, что дверь снова отварилась, и кто-то вошел в комнату. Я быстро стерла с подбородка предательскую соленую каплю и развернулась на каблуках.
— Простите, в эту комнату нельзя входить посторонним… — Начала я и осеклась. О. Мой. Бог.
— Ладно, мы не будем пускать посторонних. Только ты и я. — Произнес вкрадчивый голос с английским акцентом, который снился мне каждую ночь.
Арчи Хант ловко крутанул пальцами входной замок на двери моей спальни.
*Классические лодочки BB, названы в честь Бриджит Бардо. Созданы Маноло Бланик в 2008 году.
Глава 24. По словам и по поступкам
Не смотря на то, что в комнате царил мрак, к которому я не до конца привыкла, этот силуэт я узнала бы в любом случае. Даже в новом образе.
Хант был облачен в черный костюм, пиджак которого (явно френч*) имел воротник-стойку, ненавязчиво напоминающий о стиле милитари и образе военного. Рубашка, галстук, туфли… И даже непокорные волосы уложены. Почти.
Господи, он красив, как грех. Кажется, я просто забыла, насколько этот парень может быть притягательным. Насколько опасна его близость. Он был как чертов магнит, и если я находилась от него далеко, то смело могла тешить себя иллюзией, что он мне не нужен. Совсем. Вообще. И не тянет. Но когда он был так близко… Мне просто хотелось рвануть к нему в руки и забыть обо всем.
Я выпрямила спину и, пытаясь не поддаваться охватившему меня шоку и оцепенению, заговорила, придавая голосу гораздо больше уверенности, чем ощущали мои трясущиеся поджилки:
— Заблудился?
Полуулыбка сразу возникла на лице парня, он чуть склонил голову в мою сторону, прищуриваясь, как будто насмехаясь. Надо мной или над ситуацией?
— Особняк такой большой, вам стоило вкладывать в приглашения карту местности. И компас. Компас точно необходим.
Я даже не улыбнулась. Лишь сильнее стиснула руки.
— Что ты здесь забы…
— Ох, не продолжай. — Перебил меня парень. — Этот вопрос сегодня — такая избитая тема. Тем более не «что», а «кого».
— Нет, серьёзно, какого черта ты здесь забыл?
— Пришёл поесть праздничного торта. Говорят, здесь отмечают День рождения одной несносной особы.
— Да? А говорят ли о фотографе, с комплексом мстителя?
— Конечно. Она от него, кстати, без ума.
— Без ума. Это ты точно подметил. — Ядовито проворчала я. — Совсем с головой не дружит, бедняжка.
Хант выразительно посмотрел на меня. Впрочем, он просто не отрывал от меня глаз с тех пор, как пришел. Стоп, он пришел сразу…
— Ты не видел маму? Ты мог встретить ее в коридоре, она только вышла.
Арчи кивнул:
— Да, но я решил, что прислониться к двери, когда она выходила, будет верным решением. Или стоило поздороваться?
— Так ты стоял под дверью? И как давно? — Спросила я, пытаясь понять, что парень успел услышать.
Впервые за наш диалог Арчи отвел глаза в сторону: