Эдмунд подошел ближе к девушке и улыбнулся, показывая, что не против видеть гостью в своем поместье.
— Nomen est omen.
Вивиана окинула его беглым взглядом и тут же отвела глаза: тревожно подумала, что это будет очень некстати, но вряд ли она сможет побороть себя. Она в него влюбится. И очень скоро.
Сэр Тауэр продолжал находиться в добровольном заточении в своем кабинете и сказал, что не выйдет даже к ужину, на котором собирались присутствовать все прочие домочадцы, включая гостью-дикарку. Однако до того, как Вивиана вошла в обеденный зал, Уолтерс, уповая на привычку всех женщин опаздывать, отвел Эдмунда в сторону и доверительно сообщил ему на ухо:
— Она вполне может оказаться небедна или же знатного рода.
Эдмунд изумленно поднял брови.
— Вы имеете на нее виды, Рэндалл?
— Она девица или же вдова, — продолжил Уолтерс, — я склонен думать, что, скорее, последнее. В ее жизни определенно был мужчина, так она ведет себя. И она его потеряла.
— Она весьма молода, однако не в трауре, — возразил Эдмунд. Уолтерс в ответ только пожал плечами.
— Когда мы нашли ее, ее одежда была в полном беспорядке, боюсь, она плутала по лесу не один день. Мы одолжили для нее платье Вашей сестры.
И прежде, чем Эдмунд решил, что можно на это ответить, в залу вошла Вивиана под руку со своим лже-отцом сэром Тауэром.
Эдмунд смутился. Отчасти потому, что так и не определился в своих чувствах относительно бесцеремонно вторгшейся в его дом и круг гостьи, отчасти в силу того, что, несмотря на свое намерение переговорить с сэром Тауэром, так и не продумал речь. Теперь же молодой хозяин принужден был сидеть напротив него, не решаясь поднять взгляда от тарелки, тогда как сам сэр Тауэр вел себя так, будто Ламтон-холл все еще принадлежал ему.
Вивиана также не поддерживала разговора, как и Эдмунд, сосредоточившаяся на ужине, а вот Уолтерс и последний из присутствовавших гостей, молодой отставной капитан Ретт Кинг, старинный друг Эдмунда, пользовавшийся в поместье большим уважением, беспечно болтали. Судя по всему, молодые люди где-то уже успели выпить до ужина или же находились в излишне приподнятом настроении после краткой дневной охоты (Эдмунд занимался делами в кабинете и о досуге друзей в тот день не имел понятия), так что разговор их был уж слишком непринужден.
— Когда я в следующий раз поеду в Лондон, то соглашусь взять Вас с собой, — с улыбкой внезапно сказал Уолтерс, обращаясь к Вивиане. — Вы же не можете ходить исключительно в чужих платьях.
Девушка кивнула, мало заинтересованная этой темой, и Рэндалл нахмурился.
— Оставь гостью в покое, — прошипел Эдмунд, — имей хоть каплю уважения.
— Что такого в моих словах? — искренне удивился Рэндалл, — я любезен настолько, насколько вовсе могу быть. Я предлагаю красивой девушке подарок, который только подчеркнет ее красоту. Что в этом дурного?
Вивиана подняла взгляд от тарелки и посмотрела сидевшему перед ней Уолтерсу в глаза.
— Я не могу принимать подобные подарки. Это очевидно. Что не менее очевидно — я не могу за них и заплатить.
Рэндалл махнул рукой, и тут Тауэр пророкотал:
— Зато за них могу заплатить я.
Эдмунд вздохнул и пробормотал:
— Нет, это уж форменный nuntius.
Однако Уолтерс продолжал веселиться.
— Но Вы, при всем уважении, не хорошенькая девушка. И то, что может мне предложить Вивиана, даже если бы Вы и вознамерились мне дать, я бы не принял ни в дар, ни за деньги.
Вивиана даже не дрогнула, но Эдмунд почти физически ощутил, как вокруг девушки вспыхнула аура гнева, устремившаяся к мистеру Уолтерсу. Тот, похоже, тоже ощутил недовольство собеседницы: отложил вилку и замер, казалось, едва сдерживаясь, чтобы не втянуть голову в плечи.
— Возможно, я не совсем расслышала, что Вы сказали, — холодно осведомилась Вивиана, медленно подняв взгляд на Уолтерса. Глаза ее сузились от затаенного гнева, — или же Вы оговорились?
Уолтерс сглотнул и тяжело выдохнул, будто задерживал дыхание, пока девушка говорила.
И тут Эдмунд резко отодвинулся от стола, так что стул противно проскрипел ножками по паркету, и встал.
— Сожалею, но вынужден вас покинуть, — бросил мужчина и, не объясняя причин, быстрым шагом направился в гостиную.
Эдмунд замер, держась за стену и пытаясь перевести дух.
Вскоре за ним в комнату вошел Ретт Кинг.
— Что стряслось? — спросил он.
— Не могу! — нервно сказал Эдмунд. — Обедать за одним столом с этой женщиной невыносимо. Она слишком... вызывающа.