Вивиана сделала книксен. Они с Клариссой вышли в смежную комнату, видимо, предназначенную для отдыха и игры в карты. Вивиана даже зажмурилась, чтобы не озираться, как деревенщина. Однако же Кларисса была полностью равнодушна к ее манерам. Она схватила девушку за локоть и прошептала ей на ухо:
— Ну, Вы, как я поняла, живете в Ламтон-холле. Не выезжаете, однако сегодня вдруг показываетесь здесь. И Ваш отец не с Вами... Впрочем, о дурном характере мистера Тауэра и его презрении к приличиям мы наслышаны, видимо, он привил то же отношение и Вам... Так или иначе, Ваше появление на вечере своеобразно и я могу сделать только один вывод — Вы хотите... объявить о своей помолвке с кем-то из обитателей этого загадочного поместья?
Вивиана отпрянула, вырвала руку из захвата Клариссы и недоуменно уставилась на женщину.
— Нет, Вы ошибаетесь. Я... в сложном положении. Возможно, я вдова, однако же моя болезнь, уничтожившая память... Я не могу сказать наверняка, но предпочитаю не рисковать понапрасну.
— Но ведь Вы не можете не чувствовать внимания... мистера Уолтерса?
Вивиана вздохнула. Да, ее собственные манеры были неидеальны, но то, как вела себя с ней эта женщина... это было возмутительно!
— Прошу меня простить, — пытаясь не выдать лицом своих чувств, сказала девушка и покинула комнату. Кларисса за ней не последовала.
Когда Вивиана вернулась в гостиную, то, увидев Эдмунда, подумала — о, неужели? Узнать о ней Кларисса могла только из его писем к сестре. Так неужто Эдмунд думал, что она расположена к мистеру Уолтерсу?..
Вивиана улыбалась, чуть постукивая пальцем по бокалу в такт музыке, но сама не двигалась с места. Когда Уолтерс попробовал пригласить ее на танец, девушка вежливо отказалась, хоть это и было очевидно против приличий. Подозрение, что она все-таки может быть вдовой, не давало Вивиане радоваться вечеру в полной мере и предаваться увеселениям.
Издалека наблюдавший за ней Эдмунд подумал, что это с ее стороны было совершенно излишне — даже если Вивиана и должна была носить траур, сейчас она вполне могла бы сослаться на свою неосведомленность и пуститься в пляс. Ей же хотелось, он видел.
Так же считала и его сестра. Марта подбежала к Вивиане, схватила ее за руки, попробовала увлечь за собой к танцующим, но девушка покачала головой. Марта нахмурилась. Эдмунд с удивлением отметил, как подурнела сестра после замужества: во время первых их встреч ему казалось, что она, напротив, похорошела, теперь же он видел, что красота ее обострилась от удовольствий и излишеств, которые она позволяла себе втайне от мужа. Теперь эти излишества губили ее прелесть. Вычурные фестоны и пудра не могли отвлечь внимание от появившихся на носу хозяйки красных прожилок, коих прежде не было. Неужто сестрица пристрастилась к крепким наливкам? С чего бы?
Не выглядели для Эдмунда привлекательно и прочие гостьи – кокетки, вынужденные и настоящие, тщательно набелившие лица. А Вивиана выделялась среди других девушек яркостью румянца, уверенным разворотом плеч и, несмотря на стройность, отсутствием болезненной хрупкости. В Вивиане присутствовала крепость без грубости, мисс Тауэр выглядела ровно так, как можно было себе вообразить девушку, воспитывавшуюся в поместье вдали от города, занятую исключительно здоровыми (может быть, даже немного мужскими) забавами на свежем воздухе. Для других мужчин, присутствовавших в зале, несомненно, она не была так привлекательна, но Эдмунд отчасти смотрел на нее через призму медицины – и то, что более здорОво, казалось ему привлекательней того, что изысканно или нежно.
Самой Вивиане, пожалуй, не понравились бы эти сравнения, как и общее довольно снисходительное отношение Эдмунда к современным девицам. Но она, по счастью, не слышала его мыслей.
— Раз уж Вы не хотите танцевать, — Эдмунд приблизился к Вивиане, непреднамеренно оттеснив сестру плечом, — так, может быть, развлечь Вас разговором о том, что Вы больше всего любите?
— О, неужели о книгах? — Вивиана рассмеялась.
А со второго этажа за молодыми людьми наблюдали Кларисса и... некий молодой человек, стоявший так, чтобы свет не падал на его лицо.
— Только посмотри, Карл, — удовлетворенно протянула Кларисса, — какого славного смертного я подобрала ей в мужья. Вон там, смотри! Мистер Уолтерс. Какая стать! Не хуже, чем твои фении, а?
Стоящий рядом с сидой изгнанник напрягся, стиснул бокал так, что тот захрустел и пошел трещинами.
— Не вижу в твоей игре ничего забавного. А если она согласится?
Кларисса передернула плечами.
— Ты не уверен в своей куколке? Она не помнит именно тебя, но помнит, что в ее жизни был мужчина. Считает себя вдовой, бедняжка. Несчастное дитя.