Если святой отец даст согласие, тогда можно будет направлять посольство в Москву. Подключим и твоего Делла Вольпе. Но я бы не советовал излишне полагаться на него. Человек, изменивший вере, не может не изменять.
Все как всегда — та же благожелательность, та же ровность обращения. За одним исключением: традиционного благословения в конце разговора не последовало. Виссарион, правда, проявил нерешительность. Он как будто даже поднял руку, чтобы благословить Н., но не стал делать этого.
— И еще, хочу тебя попросить, сын мой, когда я умру…
— Ваше высокопреосвященство, не нужно об этом. Вы же еще не старый. Вы еще папой можете стать.
— Я знаю, меня на много не хватит, года на два, на три. Не возражай, не перебивай меня. Так вот, когда я умру, уничтожь мой архив и те письма, которые ты заготовил и припрятал по разным знакомым. Они тебе не пригодятся. А мне не хотелось бы, чтобы после смерти тревожили мой покой. Сделаешь это?
— Я вам обещаю, ваше высокопреосвященство.
— Ну вот и хорошо.
Глава 11
К нам обращались с просьбами возвести в сонм святых дев или святых вдов Христа и провозгласить принятыми в небесное царство Катерину Сиенскую, Розу Витербскую и Франческу Римскую. И это — достойное дело, поскольку мы считаем, что добродетель этих женщин заслужила такое поощрение. Однако ни одна из них так не превозносилась их красноречивыми приверженцами, которые в последнее время поддерживали дело причисления их к лику святых, как сегодня хулят Сигизмондо Малатесту. И если то, что было рассказано об этих девах, требует доказательств, преступления Сигизмондо изобличены и известны не только отдельным людям, а почти всему миру. Поэтому надо отдать ему первенство и, прежде чем канонизировать этих женщин и вознести их на небо, следует причислить его к обитателям ада. Преступления Сигизмондо, невиданные от сотворения мира, требуют новой, невиданной процедуры. До сих пор ни один смертный не спускался в ад посредством церемонии канонизации. Сигизмондо будет первым, удостоившимся такой чести.
Виссарион сдержал свое слово. Пелена напряжения, которую в последние недели ощущал вокруг себя Н., рассосалась. Новых попыток покушения на его жизнь не последовало, хотя Н. продолжал принимать меры предосторожности. Он старался выходить в город, особенно в темное время, или в сопровождении одного-двух вооруженных клиентов из тех кто помоложе, или инкогнито. Не брезговал пододеть и кольчужку, когда позволял случай.
Внешне они остались с Виссарионом во вполне корректных отношениях. Виссарион к тому времени начал медленно выбираться из опалы. Он постепенно восстанавливал свое влияние при дворе Павла II, в немалой степени благодаря тому, что идея крестового похода опять вошла в моду. Как-то в беседе с папой он подбросил, для начала в самых общих выражениях, мысль о том, что стоило бы попробовать выдать Зою замуж за великого князя Московского.
Павел клюнул. Идея войти в историю в качестве человека, завершившего дело объединения церквей, явно льстила его самолюбию. Таким образом, проект постепенно созревал.
Н. продолжал числиться секретарем Виссариона. Даже получал символическую зарплату, хотя практически никаких обязанностей он, разумеется, не выполнял. Свое время Н. сейчас в основном посвящал укреплению собственных позиций при папском дворе. Это ему было жизненно необходимо: хрупкость их нынешнего союза вкупе с перспективой скорой смерти Виссариона вынуждала спешить. Н. идеально устроила бы должность папского секретаря — не Бог весть что такое, но для гуманитария вполне престижно и денежно. Одновременно он наводил мосты, чтобы получить кафедру философии или греческого языка в каком-нибудь университете, например Падуанском. И университет солидный, и к любимой Венеции близко.
Не забывал Н. и свои коммерческие интересы. Как-никак требовалось зарабатывать на жизнь. И интриги стоили денег.
Как и опасался Виссарион, Делла Вольпе проявил инициативу. В конце мая 1468 года Н. отыскал гонец, приехавший из Виченцы. Он сообщил, что на пути в Рим находятся посланцы Делла Вольпе — его дальний родственник Никколо Джисларди и грек по имени Георгий Траханиот. Они остановились на несколько дней передохнуть и обделать кое-какие дела в Виченце. Через неделю-полторы их можно было ожидать в Риме.