Он зачесал мои волосы назад, заколол их невидимками и смочил ватный тампон жидкостью из синего стеклянного флакона. Аккуратно промокнул мне лоб, нос, щеки, подбородок и шею.
— Для кожи, — пояснил мастер. — Быстро заметите улучшение.
Затем в ход пошли щипчики. Было больновато. Но мои брови, не то чтобы излишне густые, приобрели иную, поразившую меня форму. Они исчезли с переносицы, перестав придавать мне сходство с белобрысым шимпанзе, и легли изогнутыми благородными линиями. Отчего я сразу почувствовал себя утонченнее и умнее. Визажист отшагнул назад, осмотрел меня со стороны, что-то подправил и в течение нескольких минут деловито перебирал коробки с краской. Подобрав правильный, по его мнению, оттенок и разведя краску в маленькой миске, он щеточкой нанес ее на мои брови и ресницы. После непродолжительного времени смыл и дал полюбоваться результатом.
Можно сказать, что впервые за тридцать четыре года жизни я увидел свои брови, да и ресницы тоже. Оказывается, они у меня есть!
Господи, надо же, как просто. Всего лишь чуть темнее тон, а какой результат!
Я с восхищением уставился на мастера. Тот добродушно-снисходительно хмыкнул — то ли еще будет.
Увлажнив мое лицо молочно-белой жидкостью и подождав пока та впитается, мастер приступил к губам. Косметическим карандашом он нарисовал требуемый контур поверх моего естественного, а затем неторопливо вытащил невидимки из волос. «Карандаш» не стер.
— На сегодня достаточно, — наконец сказал он и отошел, открывая полный доступ к зеркалу. — К вашему новому облику и вы сами, и люди должны привыкать постепенно.
Я подался вперед.
Это был несомненно я, обычный, знакомый сам себе до мелочей. Вот только блеклости значительно поубавилось. Я с удовлетворением осмотрел линию губ. Верхняя увеличилась в объеме, нижняя наоборот перестала оттопыриваться, прибралась. В целом обе приобрели более твердый мужской очерк.
А неплохо!
Я обернулся к мастеру.
— Спасибо.
— Рад, что вы довольны. Следующий сеанс через две недели. Помните, мои средства имеют долгосрочный эффект, а точнее, бессрочный. Марина вас предупреждала, не так ли?
Я кивнул. Бессрочный — отлично! Раз и навсегда, и долой сомнения и комплексы. Не говоря уж об экономии денег.
— Рассчитаться за сеанс вы сможете с моим секретарем в соседней комнате, там же ваша куртка. Буду ждать вас пятого числа.
— Я приду. Только… Мне неудобно, один момент… секретарь не назвал мне вашего имени, а Марина все время говорила о вас как о «мастере». Скажите, пожалуйста, как к вам обращаться?
Визажист усмехнулся как-то по-особому, одной половинкой рта.
— Можете звать меня Михаилом, — ответил он.
Оставив у секретаря, точнее секретарши — тонконогой, полной достоинства особы, — практически всю мою месячную зарплату, я вышел на улицу.
Ощущение нереальности происходящего преследовало меня до конца дня. Будто все не для меня и не со мной. Но чувствовал я себя великолепно. Пришел домой, открыл бутылку шампанского и выпил два бокала, чокаясь со своим отражением в зеркале. Отражение мне определенно нравилось.
Две недели пролетели, как один день. В конторе все делалось играючи, даже бизнес-план, благодаря которому (в том числе) я чуть не заработал нервный срыв, сложился в голове как-то сам собой. Странно, как я раньше не додумался до столь элементарного решения? Это наш президент развлекается, устроил конкурс на лучший «роад-мэп» среди мелких менеджеров, и у каждого из восемнадцати человек появился шанс обратить на себя внимание. Кто выигрывает конкурс, того назначают руководителем нового направления продаж с шестью «манагерами» и их командами в подчинении. И я должен выиграть. Должен!
Во второй мой визит Михаил был столь же предупредителен и любезен.
— Я и косметолог, и парикмахер, и физиономист, и много кто еще, — объяснял он, усаживая меня в кресло и снимая с себя мягкую замшевую куртку. — Возможно, учитывая широкий спектр моей деятельности, уместнее было бы определить мою профессию, как стилист или даже стилист-психолог, но по давней традиции клиенты называют меня просто визажистом.
Я наблюдал за его ухоженными, сильными руками и кивал.
Сегодня объектом трансформации явились уши и подбородок. И вот здесь я испытал первый настоящий шок. Нет, я был предупрежден тем же Казиком. Собственно, я наблюдал за его потрясающим превращением в течение полугода, после чего отважился подойти и спросить, посещал ли он того же специалиста, что и Марина? Казик нехотя подтвердил. И лишь тогда, общаясь с этими двумя, я начал понимать масштаб произошедших с ними перемен. Сейчас Казимир Владиславович уже покинул нашу контору, чтобы занять пост генерального директора в конкурирующей фирме…