Я не хотел другой женщины. Я хотел ее.
И нашел его.
На третий раз мастер занялся моим носом. Безболезненная пластическая хирургия. О таком счастье можно лишь мечтать. Потрясающе видеть, как в течение часа с помощью кисточек и какого-то фантастического ноу-хау на грани алхимии мое лицо удивительным образом преображается. При этом мало что меняется совсем уж радикально. Просто мелкие черточки, невидимые штрихи, как раз те элементы, которых не хватает, чтобы выглядеть сильнее, привлекательнее, ощущать себя увереннее. Достойнее.
Казик и Марина. Я помню, какими были они…
Толстенький коротышка подкатывает к моему столу.
— Не одолжишь мне тыщи две, а? До одиннадцатого.
— Тысячу, — говорю я и достаю из бумажника сложенную вдвое купюру. — Больше не получится.
— Спасибо и на том, — он берет деньги и отваливает к своему закутку.
Я непроизвольно провожаю его снисходительным взглядом. Вот человек, который выглядит хуже меня, да и живет тоже. Вечно сальные волосы, одышка и постоянные проблемы с эрекцией и женой. Надеюсь, от моей тысячи для него будет хоть какой-то толк.
Несколько месяцев спустя…
— Марк, ты когда мне программу презентации принесешь? Срок был вчера. Через два часа чтоб лежала у меня на столе.
Решительный, настойчивый, жесткий. По-прежнему плотный в теле. Но такое ощущение, что жир плавно и незаметно перетек в мышцы. Казик даже сделался симпатичнее и как будто бы выше ростом. С женой развелся, и недавно я видел его с длинноногой моделькой а-ля исхудавшая Мэрилин.
Я не спросил, откуда он взял деньги на визажиста. Подозреваю, банальный кредит в банке. Который он, ясное дело, давно погасил, потому что карьера его с головокружительной скоростью неслась вверх. Он не просто выглядел по-иному: умным и успешным, он таким стал.
Маринка… моя соседка и подруга с детства. Милая серая мышка. Казавшаяся маленькой и хрупкой, несмотря на свой высокий (почти метр восемьдесят) рост. Нескладная и не то чтобы красивая. Так, в меру хорошенькая. Из тех женщин, которые почему-то не пробуждают в мужиках никаких инстинктов. С ними интересно общаться, разговаривать о Бальмонте, об экономических показателях и графиках роста продаж и даже о достоинствах купе Audi TT, но не заниматься любовью.
Один раз, в юности, мы с ней попробовали от скуки. Дело закончилось веселым и слегка смущенным хохотом. Нет, лирика в наших отношениях определенно была неуместна.
А однажды она влюбилась. По-крупному. С горящими глазами, бессонными ночами и истериками, иногда у меня дома. Он ее не любил. Не смог полюбить, хотя общался довольно охотно. После полугода терзаний Марина куда-то пропала, затем вернулась и… начала стремительно меняться. Расправились плечи, спина, вечно согнутая (фирменный Маришкин способ спрятаться от людей), разогнулась. Откуда-то появились грудь и талия. Обнаружились ноги от ушей. Исчезла неуверенность в себе, во взгляде возникла манящая томная поволока. Полностью преобразился гардероб. Теперь она носила воздушные платья, роскошные костюмы и модные сапожки. Умело пользовалась косметикой. Русые волосы до того обладавшие повышенной пушистостью, а точнее растрепанностью, изящной волной цвета «красный гранат» лежали на плечах. Короче говоря, в один прекрасный день я вдруг понял, что она меня привлекает не только в качестве подруги. И поразился этому открытию.
Она вышла замуж за своего Дениса. Отбила его у тогдашней пассии и с помпой отметила личный триумф. Я порадовался за нее.
…Мой нос тем временем был приведен в порядок. Он самую капельку заострился, уменьшились крылья, ноздри благородно вытянулись. Наступила очередь век. Новый раствор, новая кисточка, и я с изумлением наблюдаю, как верхние веки перестают нависать над глазами, поднимаются, а нижние — избавляются от желеобразных «мешков».
Четвертый прием, назначенный через месяц, был посвящен рукам и ногам.
— На некоторое время мы оставим лицо в покое, — прокомментировал мастер. — Все должно развиваться гармонично. Но здесь я работаю только над первоначальной формой, обычный маникюр вы будете делать сами.
И я обрел красивые, действительно красивые руки с удлиненными пальцами, мало походившими на те вялые сосиски, что я привык лицезреть. Кожа на руках и ногах щедро смазанная жидкостью из синего флакона, смотрелась определенно иначе. Более ровная, смуглая, гладкая, приятная в прикосновении. Изменения вдохновили.