— Марк, ты… ты потрясающе выглядишь! — произнесла она, принимая огромный букет пурпурных роз и не стесняясь своего удивления. — Мне девчонки говорили, а я… Впрочем, неважно. Ну, расскажи, как сам, как дела?
…Мы снова стали жить вместе.
Восьмой сеанс пришелся на начало мая. Вокруг расцветала первая нежная зелень и вездесущие одуванчики. Я шел к мастеру, надеясь, что в душе у меня тоже что-то расцветет. Что-нибудь нежное, радужное, весеннее. То ли я давно не получал заряда бодрости от чудесных превращений в салоне Михаила, то ли донимали рабочие проблемы, то ли просто настроение не ладилось, последнее время ходил сам не свой. Ворчал, раздражался по пустякам. Наверное, отпуск был нужен, банальный отпуск. Уехать с Иришкой на Карибы, в Таиланд, Эмираты, на худой конец в Грецию.
С этими мыслями я зашел в салон.
— Несколько штрихов, — объявил мастер. — Придадим вашему лицу породистости. Вам понравится.
Я расслабился и наблюдал, как Михаил выдавливает густые краски из двух тюбиков, смешивает их и тончайшей кистью обрисовывает контуры моих скул, как он стирает морщинки и тут же добавляет их — на миллиметр-два выше или ниже.
— Даже морщины должны быть красивыми, — говорит он мне, и я вновь восхищаюсь его мастерством.
После процедуры мне явно полегчало. Отдав деньги пожилой секретарше со стройными ногами, я вышел на улицу. Солнце спряталось за облаком, обещая выглянуть через пару минут. Вдохнув городской воздух — смесь автомобильных выхлопов, ароматов цветов, помоек и, несмотря ни на что, майской свежести, я сел в машину и отправился домой.
Следующие два месяца выдались весьма насыщенными. Мои бестолковые сотрудники чуть не завалили план продаж, и я надорвал связки, устраивая им головомойку с утра до вечера. Ответственным за нервотрепку был Сашка Будилов. Именно по вине его отдела мы засели в глубокую задницу. Он оправдывался и пытался спасти положение, я же пошел к президенту… Через три недели Будилова уволили.
Вечером того дня я поднимался по лестнице на свой второй этаж и неожиданно решил не идти прямо к себе, а звякнуть в дверь Марины. Мы с ней редко виделись сейчас, а в последний месяц она и вовсе пропала.
Открыла сама. Светлые бриджи в обтяжку, бледно-сиреневый топ, волосы падают на открытые плечи, на лице легкий макияж.
— Привет.
— Привет, Марик!
Она единственная, кто звал меня так, и не скажу, что мне не нравилось.
— Занята? Я заглянуть хотел, давно не общались.
— Да нет, свободна. Проходи.
Квартира сияла свежесделанным ремонтом и радовала искушенный глаз. Мы сели на кухне пить кофе с коньяком, потом плавно перебрались в гостиную. Болтали о всяких пустяках, немного о работе.
— Где твой Денис? — спросил я.
Марина пожала плечами.
— Его нет.
— Сейчас нет? — зачем-то уточнил я.
— В принципе нет. Я его выгнала, — равнодушно сообщила она.
— А-а…
Мы снова пили кофе, теперь, правда, в нем стало больше коньяка. Уходя, я на минуту задержался на пороге ее спальни. Низкая широкая кровать, застеленная льняным покрывалом, занимала большую часть комнаты. Я медленно отшагнул назад, в коридор.
— Оставайся, — сказала Маринка, изучая узор на обоях.
Я остался.
Дни продолжали быть напряженными. Отпуска в ближайшее время не предвиделось. В какой-то из понедельников я сидел в конторе. Только что вернулся курьер; я иногда посылал его отвезти продукты и деньги моей маме. (Удобно, когда курьерская служба в твоем распоряжении.) Минут через пять зазвонил мобильный.
— Марк…
— Да, мам?
— Марк, спасибо за продукты. Послушай, у меня к тебе одна просьба…
Я невольно поморщился. Только не сейчас!
— Ты не мог бы заехать ко мне? Например, вечером на неделе или в выходные. Я очень благодарна, что ты посылаешь деньги и всякие деликатесы, но мы все-таки в одном городе живем, уже хочется посмотреть на тебя вживую. Приезжай, Марк. Если сможешь, конечно.
— Мам… Ладно, я приеду. В среду, к восьми.
В среду отправился выполнять обещание. Мама встретила меня распростертыми объятиями и тортиком собственного приготовления. Мы мило посидели, поговорили о ее мигрени и давлении, о моих успехах на работе и о прогнозе погоды на завтра. Спустя пару часов я собрался домой. Мама отложила книгу, которую мне показывала, взяла меня за руку, покусала губу.