Пожалуй, в первом круге сезона шестьдесят пятого года Стрельцов не оправдывал надежд большинства. Но Стрельцова ли в том упрекать? Он ведь был из тех игроков, что ведут за собой не одних партнеров, но и зрителя.
Зрителя он вел зачастую в еще не привычное ему, не известное.
С каждой следующей игрой в том сезоне Стрельцов приучал нас к новому стилю своей игры, менявшему, естественно, и весь стиль торпедовской игры, вернее, развивал этот стиль в сложившихся для него и для команды обстоятельствах.
Он, может быть, и сам того не желая, приучал нас, прививал нам вкус к новому зрелищу футбола — зрелищу, вполне возможному лишь при его участии.
И не случайно, что раньше спортивных журналистов о новом качестве игры вернувшегося в строй Эдуарда Стрельцова написали кандидат искусствоведения в газете и балетный критик в журнале «Театр».
Стрельцов был интересен всем и помимо результата — его влияние на ход игры захватывало, независимо от того, чем закончилась игра.
Участие Стрельцова в матче, присутствие его в большом футболе само по себе становилось сюжетом.
Он не умел, не хотел скрывать, когда игра у него не клеилась, не получалась — зрители, конечно, сердились на него, но одновременно и бывали покорены откровенностью большого игрока.
Как человек он раскрывался целиком как в удачных, так и в неудачных для себя играх…
Во втором круге уже невозможно было представить, что всего полгода назад «Торпедо» существовало, обходилось без Стрельцова.
Команда мастеров уехала в Австралию. А я вместе с юношами, как когда-то, в самом-самом своем начале, поехал в Сочи, где и стал готовиться к первому после перерыва сезону — на все про все в моем распоряжении оказалось только два месяца. За два месяца до начала сезона шестьдесят пятого года определилась моя судьба — я снова был в «Торпедо».
Судьба, строго говоря, не совсем еще определилась — в том составе, что удачно выступил в прошедшем сезоне, я ведь в официальных играх ни разу не играл.
И мог ли я не спрашивать себя тогда — подойду ли я им, тем ребятам, которые совсем близко были в прошлом году к победе и стали серебряными призерами?
Я, в общем-то, почти уверен был, что сыграю не хуже прежнего.
И вместе с тем сомневался: а будет ли теперь этого достаточно, чтобы занять в команде место, к которому я привык, которого требовала сама манера моей игры?
Команда образца шестьдесят четвертого года выглядела ровнее во всех линиях, чем команда пятьдесят восьмого года.
Тогда побеждали, как правило, за счет сильной атаки. Сзади же играли недостаточно строго.
А сейчас защита была вполне надежной. Про полузащиту и говорить нечего. Я уже писал здесь, как удивил меня взлет Валерия Воронина, понравился мне и Борис Батанов — игрок мне прежде мало знакомый.
Тон по-прежнему задавал Кузьма. В других же возможных партнерах по атаке мне еще предстояло разобраться, но, судя по сезону шестьдесят четвертого года, все они чувствовали себя в основном составе вполне уверенно.
Я слышал, конечно, разговоры, что команда, выступавшая и побеждавшая в шестидесятом году, была не только сильнее той, в которой мне предстояло заново начинать, но и более торпедовской, что ли…
«Торпедо» узнало вкус самой большой победы. И как я понимал, теперь уже всегда измерялось наивысшим этим своим успехом.
У нас в стране совсем немного команд, становившихся чемпионами. И за исключением ворошиловградской «Зари», победы в чемпионатах страны не были случайными в судьбах этих клубов. Достаточно вспомнить историю таких команд, как московские «Динамо» и «Спартак», как киевское «Динамо».
Армейский клуб, после того как не но своей воле распалась команда ЦДСА и был пропущен очень важный сезон после Олимпиады в Хельсинки, и по сей день не может обрести тот победительный дух, который, как помню я с детства, отличал его когда-то. Ему даже первенство, выигранное в семидесятом году, не помогло.
Тбилисские динамовцы часто, слишком часто ценили собственный стиль игры превыше победы в турнире — так уж мне кажется — и ходили в призерах, когда могли бы и за первенство побороться. Но решились динамовцы на это только в шестьдесят четвертом — на четыре года позже, чем наши. Правда, в шестьдесят четвертом они-то м отобрали у нас победу. Я тогда слушал радиорепортаж из Ташкента и почти до конца не верил, что «Торпедо» в такой важной игре уступит тбилисцам.