- Похоже, не с кем воевать, товарищ майор!
- Как это "не с кем"?
- А вот так. Не с кем. Ждите.
Команду на вылет первой группе истребителей с КП дивизии подали только в 11 часов. Со мною взлетели мой ведомый капитан Оськин, а также лейтенант Лодвиков, назначенный к той поре начальником воздушно-стрелковой службы полка, и прибывший в полк на стажировку из авиаучилища лейтенант Н. П. Трусов.
Мы взяли курс на Негру-Водэ, пересекли юго-западнее Негру-Водэ границу Болгарии и углубились на ее территорию до города, Добрич. Воздушный противник не появлялся, передвижения вражеских войск мы не заметили. Развернулись вдоль шоссейной дороги на северо-восток. За селением Генерал-Тошево обнаружили большое скопление людей, движущиеся к ним с востока колонны танков и автомашин. Снизились. Люди махали нам, бежали навстречу танкам. Танкисты откинули крышки люков, размахивали шлемами, женщины бросали им цветы. Все было ясно.
Наше звено еще раз просмотрело местность до Добрича. Неподалеку от города, по проселку, пылила к шоссе кавалерия. Конники, одетые в форму болгарской армии, срывали шапки, приветствуя краснозвездные самолеты. Вдоль шоссе они построились в три шеренги, дождались приближения колонны наших танков, как один встали на стременах и бросили шапки ввысь.
Я сообщил по радио на КП полка, что боевых действий нет, приказал в дальнейшем производить" вылеты только парами истребителей.
В предпоследнем вылете капитан Чурилин наблюдал, как войска 37-й армии входили в Люляково, а мы с капитаном Оськиным, вылетев к вечеру, достигнув Бургаса, видели идущие по городу колонны демонстрантов. Ни в этот день, ни в следующий мы не израсходовали ни одного снаряда, ни одного патрона, а 9 сентября в Болгарии началось всенародное восстание, руководимое Болгарской рабочей партией (коммунистов), и антинародный режим в страде рухнул. Созданное восставшими правительство Отечественного фронта объявило войну фашистской Германии, заявило о вечной и нерушимой дружбе с Советским Союзом. Мы получили приказ прекратить боевые действия, которых, по существу, и не начинали.
К 20 часам 10 сентября личный состав полка перебазировался на аэродром в Бургасе, где находился до 5 октября. Здесь мы готовились к будущим боям, здесь 19 сентября узнали, что выводимся из состава 236-й и включаемся в состав 288-й истребительной авиадивизии. Командовал нашей новой дивизией участник боев на Халхин-Голе и в небе Испании Герой Советского Союза генерал-майор авиации Б. А. Смирнов. По его приказу полк перебазировался на аэродром Божурище, в десяти километрах западнее города Софии.
Запомнились встречи с младшими командирами и солдатами авиационных частей болгарской армии. Первая произошла, едва успели приземлиться в Бургасе. Младший командир тамошней авиачасти по фамилии Славичев явился с вопросом, кому передавать аэродромный склад. На складе имелись оружие, боеприпасы, техническое имущество, летное обмундирование. Я ответил, что склад принадлежит народной Болгарии, его необходимо сберечь для авиации новой болгарской армии. Вместе со Славичевым пришли два солдата-артиллериста. Их полк стоял в летних лагерях неподалеку от Бургаса, близ поселка Рудник. Офицеры сбежали, бросили полк на произвол судьбы. Солдаты спрашивали, как быть. Давать советы болгарским военнослужащим меня никто не уполномочивал, но никто и не запрещал мне этого. Осведомившись, есть ли в полку коммунисты, узнав, что их двадцать человек и что мои собеседники - тоже члены Болгарской рабочей партии (коммунистов), я сказал:.
- На вашем месте, товарищи, я бы отправился в полк, собрал членов партии, организовал охрану пушек и полкового имущества, а кого-нибудь направил в Бургас - искать партийный комитет, просить указаний!
Артиллеристы совет приняли.
Нередко болгарские авиационные техники обращались за помощью к нашим. Помню, два болгарских механика пригласили на консультацию старшин Воронецкого и Лысокобылина: не ладилось дело с убиранием шасси на болгарском самолете. Воронецкий и Лысокобылин обнаружили, что все дело в болте, который выступает из стойки шасси. Недолго думая, Воронецкий взял зубило, срубил выступающую часть болта. Болгарские механики расстроились: начальство вычтет стоимость болта из получки механика самолета. Наши старшины принесли болгарам две пригоршни болтов: берите, пожалуйста, не расстраивайтесь. Но и тут болгарские механики озадачили наших: принялись упорно отказываться от подарка.
- Нету левов! Нету левов! - твердили они.
Никак не могли понять, что русские отдают болты бесплатно, по дружбе, из желания помочь.
Вообще отношения с болгарскими солдатами, младшими командирами и большинством гражданских лиц у советских солдат и офицеров были отличными. Вот отношения со многими офицерами бывшей болгарской царской армии, в частности с офицерами-летчиками, оставляли желать лучшего.
Помню, дирижер духового оркестра болгарской авиачасти в Божурище говорил, что мы напрасно удивляемся этому, ведь большинство их принадлежит к очень состоятельным семействам, они обожали царя, многие никогда не смирятся с народной властью.
- Но ведь и вы - офицер! - заметил я.- Вы - капитан по званию, верно?
- Верно,- согласился собеседник.- Но происхожу из бедной семьи, и офицер я, если так можно выразиться, "от музыки". Между прочим, меня не принимали в офицерском обществе. И неожиданно спросил:
- Простите, в вашей стране офицеры, выходящие в отставку, получают пенсию?
- Разумеется!
- А у нас не получают. Меня вот в старости ждет нищета.
Я ответил дирижеру, что в новой Болгарии, надо полагать, и порядки будут новыми.
- Хотел бы я дожить до той поры! - вздохнул пожилой капитан...
При разговорах с болгарами мы постоянно ощущали дружелюбие, восхищение достижениями СССР, благодарность Красной Армии, Очень ярко проявились эти чувства и во время футбольного матча между летчиками нашего полка со сборной командой города Бургаса. Занятия спортом в полку поощрялись. В свободные часы летчики и техники яростно состязались у волейбольных сеток и самодельных футбольных ворот. Мысль помериться силами со сборной Бургаса пришла в голову командиру 1-й эскадрильи капитану Волкову. Я не видел причин, из-за которых следовало бы отказаться от такого матча, и разрешил провести его. На следующий день - телефонный звонок. Звонит начальник политотдела 4-го гвардейского механизированного корпуса полковник В. А. Болдырев. Спрашивает, почему проведение матча не согласовано с начальником гарнизона Бургаса, командиром 4-го гвардейского механизированного корпуса генералом В. И. Ждановым.
- Но почему я должен согласовывать, товарищ полковник? Соберутся хлопцы у нас на аэродроме, погоняют мячик, и все.
- Думаете, все? А в городе вы давно были? Афиши о матче видели?
- Афиши? Какие афиши?
- Обычные. Размером, примерно, метр на полтора. О матче между сборной командой летчиков СССР и сборной Бургаса!
- Товарищ полковник, я отменю...
- Погодите, погодите! "Отменю"!.. Быстрый какой! Этак еще хуже получится.
- Но как же тогда? Что делать, товарищ полковник? Посоветуйте!
- Посоветуйте! Сначала решение принял, а теперь совета просит! Ничего я вам не могу посоветовать. Разве что - не проигрывать!
Тут Болдырев заразительно рассмеялся:
- Вот, вот! Не советую проигрывать, майор, если взялись честь всех советских летчиков защищать! Будьте здоровы!
Признаюсь, я искал благовидный предлог отказаться от матча, но наши доморощенные Старостины и Бутусовы - те же Волков, Батаров, Алавердов, Токарев, Беляев, Сергеев, Дымов, Калюжный и другие - просто умоляли не срывать игру:
- Костьми ляжем, а не проиграем, товарищ майор!
Но дело не в звонках Болдырева. На стадионе я лишний раз убедился, как тепло относятся к нам болгары. В чьи бы ворота не влетал мяч, реакция зрителей (а их собралось тысяч восемь!) была прекрасной: они награждали бурными аплодисментами игроков обеих команд, кстати сыгравших вничью - 4:4.