Гибель Константина Леонтьевича Черногора, настойчивого, задорного, открытого, разве что малость вспыльчивого человека, в полку переживали очень тяжело. Удручало к тому же, что гитлеровцам всякий раз удавалось атаковать нас первыми. Почему? Ответа мы тогда не находили.
Поздним вечером 28 декабря в штабе полка раздался телефонный звонок, из штадива передали телефонограмму: "Командиров эскадрилий, командира полка, начальника штаба и замполита вызывает на совещание командующий армией".
Это был вызов к генерал-полковнику Владимиру Александровичу Судцу. До сих пор никому из нас не доводилось видеть командующего 17-й воздушной армией, общаться с ним лично.
На совещании, состоявшемся утром 29-декабря, присутствовали командир нашей дивизии Герой Советского Союза генерал-майор Б. А. Смирнов, офицеры штаба 288-й ИАД, командиры других полков дивизии и эскадрилий. Командующий заслушивал отчеты о наших действиях на территории Венгрии. Сделал комэскам и командирам полков несколько замечаний. Я полагал, что полк получит "разнос" за понесенные потери, но когда я закончил доклад, командующий только кивнул:
- Да, с техникой вы "пообносились". Вам нужно помочь.
Выступая перед нами, В. А. Судец рассказал о появлении на фронте вражеских истребителей новейших модификаций, об их боевых качествах, сообщил, что истребительная авиация фронта усиливается полнокровной дивизией, имеющей на вооружении новейшие истребители Ла-5, обратил внимание на совершенные отдельными командирами тактические промахи и призвал напрячь все силы, чтобы во взаимодействии с наземными войсками, со штурмовой и бомбардировочной авиацией в кратчайшие сроки сломить сопротивление врага.
Командующий армией произвел на офицеров полка впечатление вдумчивого, деловитого военачальника, понимающего нужды летного состава и. отдающего все силы делу победы.
К выполнению очередных задач полк приступил сразу после этого совещания. Несмотря на плохую погоду, эскадрилья за эскадрильей штурмовали наземного противника. Однако мы понесли новую утрату: зенитчики врага попали в самолет лейтенанта Ивана Анифатовича Клепко, самолет взорвался в воздухе, его обломки упали в двух километрах севернее села Фехерварчурго.
Наступил Новый 1945 год. Мы встретили его в неуютных землянках аэродрома Секешфехервара. Подняли тост за Победу, в близости которой никто не сомневался, за тех, кто не дожил до нынешнего дня, и за тех, кто нас ждет. А утром 1 января, несмотря на сильную дымку и снегопад, снова подняли истребители в воздух, выполняя задание по разведке противника. И не зря! Летчики 2-й эскадрильи обнаружили юго-восточнее Комарно танки и самоходные орудия врага, сосредоточенные на исходных позициях для атаки, сообщили об этом по радио в штаб 288-й ИАД, и группировка гитлеровцев была накрыта огнем артиллерии.
Начальник разведотдела 3-го Украинского фронта генерал М. Я. Грязнов лично звонил в полк, просил поблагодарить летчиков 2-й эскадрильи.
Сорвать удар врага из района юго-восточнее Комарно в ночь на 2 января 1945 года войска фронта не смогли, но ударная сила противника все же была ослаблена: гитлеровцы, стремясь вырваться из будапештского котла, потеснили соединения нашей 46-й армии, даже заняли вновь город Эстергом, но прорвать кольцо окружения не смогли ни в этот день, ни в последующие.
С рассвета 2 до 6 января мы прикрывали наземные войска в районе населенного пункта Тата. Противника не узнавали: "юнкерсы" изменили привычке ходить на высоте 2000 метров, приближались к объектам бомбардировки на высотах до 4000 метров, "фоккеры" и "мессеры" забирались на 5-6 тысяч метров, откуда и набрасывались на наши истребители. Но изменив тактику, гитлеровцы не получили преимущества в воздухе. Миновали те времена, когда враг обладал им.
На следующий день группа из шести Як-1, ведомая старшим лейтенантом Королевым, заметила пять крадущихся к нашим войскам "фоккеров". Первый был сбит лейтенантом Беляевым, второй-лейтенантом Трусовым. В повторной атаке Трусов сбил еще один "фоккер", а лейтенант Мордовский подвел итог, вколотив в землю четвертый самолет противника. Спастись удалось только одному ФВ-190.
Кстати сказать, в этом бою лейтенант Трусов, прибывший в полк на стажировку, да так у нас и оставшийся, довел число лично сбитых самолетов до пяти. Его товарищ лейтенант А. И. Сальников, также оставшийся в полку, к этому времени имел на счету три лично сбитых самолета. Оба летчика, как говорится, пришлись ко двору.
Нет, не помогли гитлеровцам в декабре сорок четвертого и январе сорок пятого никакие локаторы, никакие изменения в конструкциях самолетов и другой технике. Да и не могли помочь. Мы были сильней, опыт у нас имелся, за нами стояла правда.
Во второй половине дня 6 января лейтенант Беляев и капитан Батаров возвратились из разведки в районе юго-западнее города Мор, доложили, что обнаружили там большое скопление танков и бронетранспортеров противника.
7 января к 10.00 стало известно: сосредоточив в районе Мор значительное количество танков, враг перешел в наступление севернее Секешфехервара и, несмотря на большие потери, рвется к городу Замоль, к Дунаю, вновь пытаясь деблокировать свои войска, окруженные в районе Будапешта.
Позвонил генерал Смирнов:
- При улучшении погоды будете сопровождать "горбатых". Приготовьтесь перелетать завтра на аэродром Бергенд.
- Слушаюсь.
Смирнов после паузы сочувственно спросил:
- А справитесь?
- Справимся, товарищ генерал! Вопрос комдива был не случайным. Смирнов знал, что к 7 января в полку осталось только 16 истребителей, да и то изрядно изношенных, получивших немало повреждений в воздушных боях. Но и мой ответ был не случайным: надеялись на самих себя.
Скажу сразу: наши техники под руководством инженера полка инженер-майора Перминова совершили чудо. За оставшуюся часть дня и ночь приготовили к перелету все самолеты. Непригодный мотор заменили мотором с подбитого самолета соседнего полка, у соседей же нашли необходимые винты, даже двухскоростные передачи нагнетателя в пяти моторах заменили, хотя некоторые крепления можно было сделать только на ощупь, мелкими гаечками, а в промежуток между крыльчаткой и корпусом турбины проходил всего один палец. Как тут насадишь крохотную гаечку на шпильку и безошибочно ее отцентруешь? Старшины Шушура и Воронецкий делали так. Послюнив указательный палец правой руки, примораживали к нему гаечку, осторожно просовывали палец к шпильке, центрировали гаечку, а уж потом "дожимали" ключиком 5х7 миллиметров.
Изобретательно, самоотверженно работали все. Находившийся в полку корреспондент армейской газеты "Защитник Отечества" майор М. Маляр был потрясен увиденным. Впоследствии, описывая работу инженерно-технического состава полка в ночь на 8 января, он назвал руки наших людей золотыми, а труд - подвигом. Это не было преувеличением.
С аэродрома Бергенд, куда полк перелетел своевременно, в полном составе, выполнять боевые задания стало полегче. Возможно, локатор аэродрома Веспрем был не в состоянии засекать наши действия с прежней точностью, к тому же действиями истребителей полка руководил со станции наведения не кто иной, как сам командир 288-й ИАД генерал Смирнов.
Кстати сказать, по его наведению летчики полка сбили три самолета, уничтожили из пушек два фашистских бронетранспортера, три автомашины, три повозки, орудие с расчетом и до 240 офицеров и солдат врага.
В районе Замоль гитлеровцы продолжали атаки, не оставляя надежд деблокировать свои дивизии. Поэтому полк и на разведку летал, и штурмовики с бомбардировщиками сопровождал, и сам штурмовал гитлеровцев.
Боевые действия полка в районе Замоль получили высокую оценку командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина и члена Военного совета фронта генерал-полковника А. С. Желтова. От них 11 января поступила телеграмма: