-- Понятно, -- сказал комиссар, сделав в блокноте заметку, -- завтра подключимся к мастерским. Все?
-- Пока все, -- развел я руками.
-- Какие есть принципиальные версии? -- спросил начальник МУРа.
Мы молча посмотрели друг на друга.
-- Нет версий, -- резюмировал он. -- Или есть, но из скромности умалчиваем? Плохо. Плохо все это. Он сердито постучал пальцами по столу.
-- Ремесленная работа. Все сделано правильно, аккуратно, вроде даже вдумчиво. Но все это ремеслуха. Ведь все, что вы рассказали, вопиет своими противоречиями. А вы их не замечаете или скромно отмалчиваетесь, боясь попасть впросак. Безобразие это все!
Он поиграл карандашом, бросил его на стол, встал, прошелся по комнате -- маленький, уже начавший полнеть, в новом красивом мундире, сидевшем довольно нелепо на его кургузой фигуре. Он снова сел за стол, твердо уперся кулаками в щеки.
-- Все это разговоры -- "след, ниточка, веревочка"! Тьфу, кустарщина какая противная! Где у вас осмысление всей проблемы в целом? Ну как можно не поставить себя на место вора в такой ситуации? Зачем вор пришел туда? Очистить квартиру. И если бы он вывез из нее все, вплоть до холодильника, меня бы это не удивило. Но он взял скрипку! Сколько скрипок в доме Полякова?
-- Три. "Страдивари", "Вильом" и безымянная скрипка итальянской работы.
-- Где лежали?
-- "Вильом" и безымянная в книжном шкафу, а "Страдивари" -- отдельно в стенном, запертом.
-- Книжный шкаф был заперт?
-- Нет.
-- Так почему вор не берет лежащие на виду скрипки, а взламывает стенной шкаф? Что ты молчишь, Тихонов? То-то и оно, сказать нечего. А дело в том, что вор знал, какую он берет скрипку! Вывод отсюда? Что вор пришел именно за нею, ибо человек, который покушается на кражу только "Страдивари", отдает себе отчет в том, что стоимость всего остального похищенного не составляет и тысячной части цены "Страдивари". При этом, с риском быть задержанным, он нагружает два чемодана и идет по ночному городу, где в любой момент его может остановить милиционер и поинтересоваться, что это он по ночам таскает в чемоданах? Это ли не поразительное противоречие? Так что, Тихонов, один там был человек?
-- Один, -- упрямо сказал я, -- моя гипотеза не исключает возможности существования группы, организовавшей похищение, но в квартире, мне думается, был один человек. . Комиссар подумал и сказал мне со смешком:
-- На проверку твоих гипотез -- срок три дня, а там посмотрим, кто был прав. Я уверен, что кража вещей -- просто камуфляж.
-- Ничего себе "камуфляж"! Сколько денег, ценного имущества!
-- Это лишний раз свидетельствует о том, что воры знают толк в редких и ценных вещах. Так вот, не забывай, Тихонов, что ты ищешь: нам с тобою всего сроку службы -- двадцать пять лет до полной пенсии, а скрипке этой -сколько, ты говоришь, возрасту?..
-- Двести сорок восемь...
-- Вот то-то и оно. И ей надо еще долго служить людям...
Глава 3 Кислая вода лжи
Антонио вздрогнул и поднял голову -- в дверях стоял мастер Никколо. Желтое пламя свечи металось темными бликами на его толстом красном лице. Амати был грозен и спокоен.
-- Объясни мне, мой мальчик, что делаешь ты ночью в мастерской? Разве ты не знаешь, что ученикам разрешается входить сюда только вместе со мной?
Антонио испуганно смотрел ему в глаза и видел, как в зрачках мечутся холодные молнии. От слабого дуновения ветерка трепетал на столе листок с записями и цифрами, придавленный деревянным кронциркулем.
-- Почему ты молчишь? -- спросил Никколо. -- Твое молчание говорит об испуге, а испуг -- о дурных намерениях. Честному человеку нечего бояться...
-- Человеку всегда есть чего бояться, -- тихо сказал Антонио. -- И в первую очередь -- себя самого...
Никколо Амати захохотал:
_ Значит ты, мальчик, решил за одну ночь узнать то, что ищет род Амати сто лет? Дай сюда листок!
Трясущейся рукой Антонио протянул лист, и Никколо, далеко отставив его от глаз, мельком посмотрел, смял и поджег на беглом пламени свечи.
-- Ты записывал промер изгиба деки... Листок догорел в задубелой толстой руке Амати.
-- А теперь повтори на память ход кривой верхней деки.
Антонио молчал.
-- Ну! -- крикнул Амати.
-- Три -- ноль, три -- один, три -- один, три -- три, -- стал быстро перечислять цифры Антонио, их было много, этих цифр. -- Три -- семнадцать... три -- двадцать один...
Амати открыл шкафчик, налил в оловянную кружку палермского алого вина, залпом выпил, и Антонио видел, как несколько капель черными точками пали на кружева его сорочки.
-- Если бы мне не жаль было дерева, я велел бы сделать тебе скрипку по этому промеру. Может, у тебя купил бы ее за несколько байокко бродячий музыкант...
-- Почему, учитель? Я взял вашу "Анжелу" как образец!
Старый Никколо снова захохотал:
-- Потому что в сорока трех точках промера ты один раз ошибся, и, кроме меня, этого бы никто не заметил. Но скрипочка твоя годилась бы только для балагана.
-- Один раз? -- переспросил ошарашенно Антонио.
-- Да, один раз. Этого достаточно -- скрипка звучать не будет. Но дело не в этом -- ты мог и не ошибиться, через несколько лет ты научишься хотя бы мерить правильно. И тогда, как дурацкая бессмысленная обезьяна, ты сможешь скопировать мою скрипку. Доволен?
-- Я был бы счастлив сделать что-нибудь подобное, -- испуганно сказал Антонио.
-- Принеси мне холодной воды и апельсинов, болван. На большее ты все равно не способен.
Антонио подал мастеру глиняный кувшин холодной воды и плетенку с апельсинами. Никколо вновь плеснул в кружку вина, долил воды и стал выжимать в нее сочные ароматные плоды. Апельсины лопались в его толстых сильных пальцах, и в неровном свете свечи казалось, будто над кожицей их поднимается пар. Мастер забыл про Антонио. Потом он поднял голову и посмотрел иронически на него:
-- Говоришь, был бы счастлив? А тебе не приходило в голову, почему бы другим мастерам не купить вскладчину мою скрипку -- они ведь дорогие, -радостно засмеялся Никколо. -- Разобрать, скопировать и научиться делать скрипки, такие же, как мои? А? Ты что думаешь об этом? Антонио молчал.
-- Промер скрипки можно украсть, -- сказал Никколо. -- Разобрать и измерить. А лак ты как украдешь? Лак, который мы варим сто лет, и каждый раз он у нас получается новый? Ты его как украдешь? Он ведь у меня здесь, -постучал себя по красному залысому лбу Амати. -- А без лака не будет звучать скрипка так, чтобы по звуку издали сказали -- это Амати!.. Породу дерева, возраст его, место среза, способ промывки, затем сушки, пропитку лаком, нанесение его -- тоже украдешь?