Визит к Минотавру

-- Человеком надо быть порядочным. Вот это правильно, -- тихо сказал комиссар. -- И это иногда труднее, чем семнадцать лет от закона прятаться. Кресту идею насчет скрипки вы, наверное, подали? Белаш кивнул.

-- Вот Тихонов думает, что он вас насквозь изучил. А я полагаю, что он заблуждается.

Мы с Белашом одновременно подняли взгляд на комиссара. Он усмехнулся:

-- Видите, Белаш, он не меньше вашего изумлен. Но у него это оттого, что никак он не может еще перейти через барьер хорошего отношения к вам. А мне вы очень давно не нравитесь, поскольку я понял вашу человеческую сущность...

-- Что же вы поняли? -- спросил с мучительной гримасой Белаш.

-- А то, что вы завистник. Не обычный какой-нибудь ничтожный завида, а завистник-титан, завистник с большой буквы. И правоту мою подтверждает самый характер преступления.

-- Сейчас вы вправе говорить что угодно, -- пожал плечами Белаш.

-- Только не стройте из себя казанскую сироту, это стыдно, -- сказал комиссар, закурил сигарету, взмахом руки отогнал от лица дым. -- Вы подошли к самому страшному рубежу своей жизни. Так что соберитесь с мужеством и постарайтесь пройти через это как человек, а не как тварь.

-- А что ждет меня? -- спросил Белаш. Комиссар пожал плечами:

-- Я не суд, наказаний не назначаю. Но думаю, что вас ждет много лет тюрьмы или колонии, и от вас зависит, сможете ли вы вернуться еще к нормальной жизни, или ваша жизнь закончилась вчера, во время ареста.

-- Но почему вы решили, что я завистник?

-- А вы разве этого не знаете? -- удивился комиссар. -- Кстати говоря. Крест это сразу понял, как только глубже разговорился с вами. Ведь это вы ему рассказали о "Страдивари"?

-- Ну, предположим...

-- Тут и предполагать нечего. Я уверен, что вы рассказали ему о скрипке, еще и в мыслях не имея украсть ее...

При слово "украсть" Белаша всего передернуло, но комиссар спокойно продолжал:

-- Да, да, украсть. Вы ему просто жаловались -- живут же люди -талант, удача, а один инструмент чего стоит! А уж потом он взял вас за горло именно со скрипкой. Да и сопротивлялись вы не сильно -- грела идея сильно насолить Полякову, который, с вашей точки зрения, был в жизни чересчур удачлив. Вы решили взять на себя роль судьбы и хоть в какой-то мере уравнять шансы Полякова, Иконникова и свои собственные. Правильно я рассуждаю?

-- Это неправда! -- сказал с придыханием Белаш. -- Это людоедство!

-- Верно, -- согласился комиссар. -- Но в игре с Иконниковым вы перешли от людоедства морального к физическому. Кто из вас сообразил играть на Иконникова? А-а?

Белаш сглотнул ком в горле, перехватил дыхание, хотел что-то сказать, потом опустил глаза и чуть слышно сказал:

-- Крест.

-- Значит, Крест был бомбардир, а вы корректировщик огня? Так я понял?

Белаш кивнул -- так.

-- Красиво, -- пробормотал комиссар.

Белаш поднял голову, и в глазах у него стояли слезы.

-- Я этого не хотел. Я этого так не хотел! Я не верил, что так страшно может кончиться, -- прошептал он.

-- Это хорошо, что вы не хотели, -- сказал комиссар. -- Но все-таки делали?

Белаш помолчал. Потом хрипло сказал:

-- То, что вы сейчас со мной делаете... это бесчеловечно. Комиссар надел очки и внимательно посмотрел на него.

-- Н-да, вопросы мы задаем вам неприятные, -- он задумчиво постучал пальцами по столу. -- Довольно трудно вслух сказать о том, что ты обворовал, предал, опозорил и убил учителя. Труднее, оказывается, чем все это сделать. Ладно, оставим. Скажите-ка, как нам найти Креста?

-- Не знаю, -- сказал Белаш, и вдруг будто прорвало его, он заговорил быстро, запинаясь, горячо, боясь, что мы не поверим ему: -- Я, честное слово, не знаю. Я вообще о нем ничего не знаю. Когда я был ему нужен, он всегда звонил мне по телефону или приходил. А где он живет, я не знаю...

-- Что он собирался сделать со скрипкой? Он ничего не говорил на этот счет?

-- Нет, но мне кажется... я думаю... он хотел ее сбыть по своим каким-то хитрым каналам...

-- А когда вы с ним виделись в последний раз?

-- Позавчера.

Комиссар искоса посмотрел на меня и спросил:

-- Где?

-- У меня дома.

-- Железные у вас нервы, -- засмеялся комиссар. -- Я бы на вашем деле в два счета от страха свихнулся, а вы -- ничего... И зачем он приходил?

-- Интересовался, о чем Тихонов на допросе расспрашивал.

-- Уважает он, значит, Тихонова? -- усмехнулся комиссар. -- Считается с его интересами?

Белаш промолчал, а мне вдруг в голову пришла мысль, но я не успел спросить, потому что комиссар и на этот раз подумал быстрее. Он наклонился к Велашу через стол и спросил негромко, как-то даже задушевно:

-- Ну а что, Григорий Петрович, вы Тихонова Кресту показали?

Белаш испуганно отшатнулся от комиссара, будто тот ударил его в лицо, совсем он стал серого цвета, быстро пробормотал:

-- В каком смысле? То есть как?

Комиссар легонько, коротко, зло хлопнул ладонью по столу и так же негромко и от этого особенно страшно сказал:

-- Вы мне тут дурочку не валяйте! В прямом смысле! Крест знает Тихонова в лицо?

Белаш, загипнотизированно глядя в лицо комиссару, кивнул:

-- Знает.

-- Где вы показали Тихонова Кресту?

-- В кафе "Арарат". Он сидел за два столика от нас,

-- У Креста оружие есть?

-- Пистолет у него... Комиссар покачал головой:

-- Ох, Белаш, рисковый вы человек. Да только не по зубам вы игру с нами затеяли. Ну хорошо, обыск у вас будем делать...

В однокомнатной квартире Белаша было намусорено, пыльно, на всем лежала печать равнодушия и запустения, и невольно казалось, будто хозяин не ушел отсюда сутки назад, а бросил это жилье давным-давно.

Обыск производила Лаврова, и когда Белаш смотрел на нее, лицо у него было нехорошее, темное. Я сказал ему:

-- После обыска вы можете переодеться, взять теплые вещи и курево.

-- Спасибо. -- И вновь в комнате наступила тишина, нарушаемая только шумом шагов Лавровой и взволнованным сопением понятых. Белаш долго рассматривал грязный паркет под ногами, потом сказал мне: -- Моя беда в том, что я вроде тех футболистов, которые если и дают кому пас, то стараются догнать мяч сами и получить свою же передачу...

Я неопределенно пожал плечами, Белаш придвинулся ко мне:

-- Вы не верите? Ведь я, честное слово, не мог представить, что все это развернется в такие драматические коллизии. Во всем виноват Крест.

Я посмотрел на него в упор, подумав с тоской, что страх убивает человека хуже пули. Белаш искренне, горячо объяснял: