-- Нет, кое-какая надежда сохраняется, поэтому спрашиваю. А вы отвечайте.
-- Хорошо, .-- покорно кивнул я. -- Представляю. Металлический или стеклянный, полый внутри цилиндр, герметически закупоренный, с пищевой начинкой.
-- А что в цилиндре? Что есть обязательно на этом металлическом или стеклянном цилиндре?
-- Этикетка, -- сердито сказал я. -- Вы не можете предложить мне вопросов позанимательнее?
-- Для более занимательных вы еще не готовы, -- спокойно ответила Лаврова. -- А кроме этикетки?
-- Еще часто бывают грязь, противокоррозийная смазка, пальцевые отпечатки, ценник и надпись "В северных районах на 5 копеек дороже". Все, больше ничего не бывает. И все это нас в данный момент не касается...
-- Ошибаетесь, -- сказала Лаврова. -- На каждой консервной банке, на крышке или на донышке всегда бывают еще цифры и буквы...
-- Цифры? -- удивленно переспросил я и вспомнил, что действительно на банках всегда выдавлены рельефные буковки и цифры.
-- Да, цифры. И я, так же как и вы, никогда не обращала на них внимания. Но ведь они что-то обозначают, раз их ставят... А сегодня я решила поинтересоваться этим всерьез.
Я понял, куда гнет Лена, но осторожно сказал:
-- Я думаю, что в каждой партии сотни тысяч банок...
-- И это возможно, -- спокойно сказала Лаврова. -- Но у нас другого пути нет. Смотрите, что я узнала...
Она развернула лист бумаги, на котором было крупно написано: "К 2 6 3 0/2 1 1 И 3 4 9".
-- Ка-две тысячи шестьсот тридцать дробь двести одинна-дцать-И-триста сорок девять, -- вслух прочитал я. -- Тьфу, чертовщина какая! Ничего не понимаю.
-- Неудивительно, -- усмехнулась Лаврова. -- Это шифр с крышки консервной банки из-под маслят маринованных, которыми закусывали Крест с Белашом. По словам Белаша, банку принес Никодимов.
-- А как его можно расшифровать -- шифр этот?
-- Я как раз этим и занималась сегодня в Министерстве пищевой промышленности.
-- Поделитесь, -- с интересом попросил я.
-- Пожалуйста. Буква "К" обозначает группу заводов, к которой относится изготовитель этой банки. Всего, оказывается, таких знаков три -- "К", "М" и "Р". "Р" -- это рыбокомбинаты, "М" -- мясо-молочные заводы, а "К" -- все прочие консервные предприятия, в том числе и овощные.
-- Между прочим, я бы и сам мог догадаться, что маринованные грибы делают не на рыбокомбинате, -- сказал я сварливо. Из ехидства, конечно, и из зависти сказал, потому что понимал, что Лаврову осенила богатая идея.
Лаврова махнула на меня рукой и продолжала:
-- Отбрасываем последнюю цифру -- это год изготовления.
-- Ноль -- это год изготовления?
-- Не ноль, а семьдесят, -- терпеливо объяснила Лаврова. -- В семидесятом году, сиречь нынешнем, изготовили эти грибы. Семерка опускается и штампуется только ноль.
-- А может быть, в шестидесятом? Тоже ноль.
-- Овощные консервы не подлежат таким срокам хранения. Остается цифра 263 -- это индекс завода. Что такое консервный завод No 263? Оказывается, это межколхозный овощной консервный заводик во Владимирской области, Сасовский район, село Котельники. Продукция почти полностью поступает в областную торговую сеть для реализации в основном через магазины облпотребкооперации. Вас эти сведения согревают?
-- Владимирской области?.. -- пробормотал я. -- Гм, вполне подходит. Просто здорово. Леночка, можно я вас поцелую?
-- Можно! -- поспешно сказала Лаврова и тут же засмеялась: -- А вас не смущает, что это... в служебном кабинете?
Я покачал головой и чмокнул Лаврову в щеку. Она подняла на меня глаза и спросила с искренним интересом:
-- Слушайте, Тихонов, а почему вы решили, что ваш поцелуй может быть для меня формой благодарности?
-- Ну, вы же мне давно сказали, что я злой и сентиментальный человек, -- обрадовался я возможности "отыграться". -- А они, злые, сентиментальные человеки, всегда так думают. Но при всех обстоятельствах вы сократили объем работы раз в двадцать.
-- Или в сорок, не будем мелочными, -- снисходительно кивнула Лаврова. -- Тут ведь остались еще цифры и буква. Обозначают они вот что: первая цифра -- номер смены, которая изготовила эту банку. Две следующие -- 11-е число, буква И -- август месяц, а последние цифры -- индекс самих консервов. Правда, это нас не интересует -- и так видим.
-- А почему И -- это август?
-- Вы бы мне придумали вопрос полегче. Откуда я знаю -- почему И? Может быть, по порядку. -- А январь, Б -- февраль и так далее.
-- Может быть. Впрочем, это уже неважно.
-- Вы со мной поедете в Котельники?
Лаврова долго, пристально смотрела на меня, и мне показалось, что она хочет сказать что-то очень важное, но она молчала, и мне вдруг показалось необходимым понять, о чем она сейчас думает, да по ее лицу разве что-нибудь прочтешь? Так я и не понял, о чем думала Лаврова, а она, посмотрев на меня еще немного, сказала:
-- Вызывайте машину...
-- Одиннадцатым августа интересуетесь? -- спросил начальник цуеха. -Сейчас по журналу производства проверим...
Он придвинул к себе пухлую засаленную конторскую книгу и стал искать нужную нам запись. Очки при этом он сдвинул на лоб, а книгу поднес к самым глазам, и со стороны казалось, что он вынюхивает нужный ему сорт консервов. От внимания и напряжения серо-седые вислые усы двигались в такт строчкам.
-- А вот и одиннадцатое, -- сказал он. -- Так, в этот день мы начали изготовление маслят, а вся партия шла до четырнадцатого. В ночь на пятнадцатое варочный котел остановили на промывку, а с утра пятнадцатого пошли грузди. Всего изготовлено в серии 1674 банки консервов...
-- А движение продукции? -- спросил я.
-- Сейчас глянем журнал регистрации сбыта, -- он взял со стола другую книгу, и ритуал вынюхивания нужной строчки повторился. -- Ага, вот запись за шестнадцатое -- Колотовскому гормагу отпущено: маслята--1674 банки, грузди -- 965 банок...
-- Мы только маслята любим, -- сказала Лаврова. -- А Колотово -- это где?
Начальник цеха с такой силой уцепился за свой ус, что я испугался, как бы он не оторвал его.
-- Охота пуще неволи. Из-за грибов -- в такую даль, -- сказал он удивленно. -- А Колотово -- это городок, шестнадцать километров отсюда.
-- Я даже и не слышал про такой, -- сказал я. -- А много жителей в нем?
-- Откуда? -- отпустив ус, махнул рукой начальник цеха. -- Тысячи полторы-две от силы...
-- Про нас можно сказать так: что потопает наш заготовитель, то полопает наш потребитель, извиняюсь, конечно, за слово полопает. Но факт -из песни слова не выкидают, -- директор колотовского гормага объяснял нам свои принципы обслуживания покупателей. Вначале он несколько взволновался, приняв нас за работников ОБХСС, но, разобравшись, успокоился, стал много веселее, общительнее и даже остроумнее.