-- Координаты девушки сохранились? -- безразличным тоном спросил я.
Белаш недоуменно посмотрел на меня:
-- Девушки? Конечно. А что?
-- Ничего. Я их переписать хотел.
Белаш достал из кармана записную книжку, полистал, открыл страницу:
-- "Валя Морозова, Ленинград, ул. Громова, д. 7, кв. 56".
Я записал. Белаш закрыл книжку, растерянно покачал головой.
-- Ну, короче, в понедельник я занимался с инструментами в Малом оперном, поужинал моими любимыми миногами и в полночь сказал: "Арриведерчи, Питер!" Вот и все. А теперь, может быть, перейдем на игру "Спрашивайте -отвечаем"?..
-- Хорошо. Спрашиваем: вы Иконникова знаете? Белаш заулыбался:
-- Отвечаем: а кто же его среди музыкантов не знает?
-- Вы давно знакомы?
-- Лет пять, наверное...
-- Дружите?
-- Ну как вам сказать -- это, конечно, не третье твое плечо, но отношения у нас хорошие.
-- Что вас связывает?
-- Второй закон диалектики: единство и борьба противоположностей.
-- Точнее.
-- Точнее? У нас с ним отношения давние, тут одним словом не отделаешься, но в принципе это выглядит так: я считаю его выжившим из ума гением, а он считает меня талантливым недоумком. Вот мы и перевоспитываем друг друга.
-- Кроме того, вы канал связи между ним и Поляковым?
---- Если хотите, то да. Не будь меня, мой старый дурак давно бы убил Полякова скалкой. А так я его помаленьку в ум ввожу...
-- А на чем основан их конфликт?
-- Да ну! История древняя как мир. Зависть талантливого лентяя-неудачника к таланту трудолюбивому, а потому успешному. Да и конфликт у них односторонний. Поляков-то -- добрая душа, постоянно носится с идеей спасти и вернуть искусству Иконникова, хотя это так же реально, как из вашего окошка увидеть Нахичевань. Сколько я денег перетаскал от Полякова Иконникову...
-- И что -- берет Иконников деньги Полякова?
-- Да что вы! Если бы он знал, чьи это деньги, он бы в момент устроил какое-нибудь театрализованное представление вроде сожжения этих денег в Доме композиторов. И лучше всего -- при большом стечении перепуганных симфонистов...
-- Иконников утверждает, что Поляков мучится перед ним чувством вины и поэтому...
-- Да слушайте вы этого дурака больше, -- перебил Белаш. -- Чушь собачья! Слышал я это тысячу раз, вместе с обещаниями, что мир еще заговорит о нем! И еще, мол, как заговорит! Поляков просто очень добрый и застенчивый до робости человек. И это он сам поддерживавает глупые слухи, будто Иконников когда-то, мол, был много талантливее его. Ерунда это, вздор! Такое дарование, как Поляков, рождается раз в сто лет, А друг мой Иконников -человек несомненно очень способный -- обладает редким апломбом, которого начисто лишен Поляков. И пока Поляков не сформировался окончательно, Иконников его попросту заслонял. Ну а потом уж время поставило все на свои места.
-- А как вы в целом относитесь к Иконникову? Белаш задумался, пожал плечами:
-- Черт его знает. Каждая наша встреча заканчивается крупной ссорой, а потом я все-таки с ним снова мирюсь -- человек он, конечно, незаурядный, хотя и есть в нем масса просто отвратительных черт...
-- А именно?
-- Ну как вам сказать? Вот если бы создали общество защиты Геростратов, он бы по праву занял там председательское место...
У меня мелькнула чудовищная мысль, и я не удержался:
-- Ему нравится разрушать?
Белаш внимательно посмотрел на меня, покачал головой:
-- Нет, вы меня не поняли. Он не считает действия Герострата правильными. Он утверждает, что этих действий в принципе не было. Ну, как если бы храм Артемиды сгорел от окурка, а потом обвинили во всем Герострата. Вот в последний раз, например, он двинул мне собственного изготовления теорию о неправосудности приговора Каину...
-- Я уже знаком с этой теорией, -- кивнул я.
-- Ну, тогда вы имеете представление о его образе мышления. И все-таки мне его очень жалко. Очень способный, потерянный для людей человек.
-- Почему потерянный? Занимается же он там со своими змеями?
-- Б-р-р-р! -- передернул плечами Белаш. -- Совершенно в стиле моего друга -- из всех человеческих занятий выискать самое мерзкое. Змеиный яд, эксперименты все эти, конечно, штука полезная. Но я думаю, что таким делом можно заниматься только от великой любви к людям. Иначе это уже где-то на грани извращения...
Некоторое время мы посидели молча, потом я спросил:
-- Как вы думаете, мог Иконников соучаствовать в краже "Страдивари"?..
Белаш твердо сказал:
-- Уверен, что нет. Мужик он противный, но украсть "Страдивари" -- не думаю.
-- Однако не любите вы своего приятеля, -- сказал я.
-- А за что же его любить? -- удивился Белаш. -- Совсем малосимпатичный человечек Иконников. Уважать, презирать, интересоваться -- это сколько угодно. Любить его -- это не занятие для слабонервных. Что же касается кражи, то я бы мог поручиться за него, но вы же поручительств не принимаете...
-- Нет, не принимаем, -- подтвердил я. -- Такого рода, во всяком случае.
-- А жаль. Впрочем, если бы я даже проиграл свое поручительство, у меня было бы одно-единственное объяснение: старческое склерозное хулиганство. Знаете: сам -- не гам и тебе не дам!
-- Всякое бывает, -- сказал я уклончиво. -- Давайте, Григорий Петрович, ваш пропуск, я подпишу на выход...
-- Отпускаете все-таки? -- засмеялся он, доставая и протягивая мне бланк.
-- А что с вами остается делать? -- Я достал штамп, подышал на него.
-- Да, жаль, хороший был "Страдивари", -- сказал Белаш. -- Просто прекрасный...
-- Почему "был"? -- поднял я голову.
Белаш развел руками:
-- Такие вещи воруют, чтобы не попадаться...
Я оттиснул штамп, расписался, протянул ему пропуск и сказал:
-- Рубль из сумочки в трамвае тоже воруют, чтобы не попадаться...
Я все еще раздумывал над рассказом Белаша. Он, конечно, здесь ни при чем, но что-то в его поведении меня настораживало, что-то еще он знал, но сообщить не захотел. Осталось у меня ощущение какой-то недосказанности, хотя я и сам не знал той сферы вопросов, которые надо было задать ему, а там уж по двоичной системе -- да--нет -- делать для себя выводы. Мне казалось почему-то, что он знает об Иконникове много больше. Нет, как тут ни верти и ни раскладывай, не станут дружить много лет такие разные люди -- существуют определенные закономерности в человеческих отношениях. Белаш и Иконников -жизненные антиподы, они, как сказочный двухголовый зверь Тяни-Толкай, должны быть всегда устремлены в разные стороны.