Визит к Минотавру

-- Понял я все. Пришить мне дело хотите.

-- Не надо, -- махнул я рукой. -- Ну чего снова переливать из пустого в порожнее? Вы мне теперь, Степан Андреевич, будете первым помощником по розыску скрипки...

-- Вона как! Это почему еще?..

-- По логике. Как я понял из нашего разговора, вы совсем не представляли ценности этой скрипки. А существует всего три мотива, по которым могли ее украсть: чтобы уничтожить, чтобы спрятать в виде сокровища или чтобы переправить за границу. Продать ее в нашей стране невозможно -такие скрипки наперечет, их знают в лицо, как знаменитых людей. Поэтому либо расскажите, кто вас навел, либо...

Мельник встал и срывающимся голосом крикнул:

-- Никто не наводил. Один я был! А скрипку не брал!..

-- Ну, сядьте, сядьте, пожалуйста! И сцен мне трогательных не устраивайте! Ребенку понятно, что орудовала шайка, а вы мне тут ерунду порете и хотите, чтобы я вам помог от наказания уйти. Дудки! Или все расскажете, как было, или мы вас будем считать организатором кражи скрипки.

Мельник помолчал, потом угрюмо сказал:

-- Мне подумать надо.

-- Это пожалуйста, -- согласился я, твердо зная, что у Мельника выхода нет. -- Только думайте быстрее -- вы тоже заинтересованы в том, чтобы мы изловили ваших сообщников.

-- Не было у меня сообщников, -- сделал последнюю попытку Мельник.

-- Это вы бросьте, Мельник. Не заставляйте меня поминутно уличать вас во лжи. Вы уже старый человек, мне даже совестно. Мельник усмехнулся:

-- Работа у тебя такая -- за людей совеститься. Как у попа...

Комиссар отбивался по телефону:

-- Да, очень я ценю и уважаю наших розыскных собак... Конечно... Но я не председатель Моссовета... А в исполком с ходатайством об отводе участка вошли... Ага -- очень остроумный совет... Вот слушай, Кузнецов, у меня тридцать шесть офицеров на очереди за жильем, так что я сначала на этот вопрос употреблю свое влияние... А собачки подождут немного... Ну, давай, привет...

Комиссар положил трубку и спросил меня:

-- Так, сколько их, по-твоему, было?

-- Не меньше двух наверняка.

Комиссар почесал щеку тупым концом карандаша, задумчиво, будто вспоминая, сказал:

-- Помнится мне, кто-то когда-то голову давал на отрез, что там побывал один человек. Я принужденно улыбнулся:

-- Что делать -- я задним умом крепок. Как говорит про меня Лаврова -ль эспери де эскайе.

-- Это что? -- с интересом посмотрел на меня комиссар.

-- По-французски значит "лестничный ум".

-- А! Ну да, эскалатор -- лестница! -- сообразил комиссар. -- А она что -- только говорит или думает так же?

-- Трудно сказать. Наверное, думает.

-- Это плохо. Подчиненные должны уважать начальство -- тяготы служебные кажутся много легче.

-- Ага! -- радостно заухмылялся я. -- По себе я это давно заметил.

Комиссар сказал:

-- Так что ты своим эскалаторным умом надумал?

-- О том, что Мельник провернул такую акцию один -- и говорить нечего. Скорее всего, его использовали как инструмент...

-- Это в части организации преступления. А в реализации его? В самом факте кражи сколько человек участвовало? Ведь очистить квартиру Мельник мог и один?

-- Не думаю, чтобы он в квартире был один. Во-первых, из трех скрипок в доме вор безо всяких сомнений взял самую ценную. Во-вторых, отпечаток ноги Мельнику не принадлежит -- ботиночек аккуратный, сороковой размер.

Комиссар побарабанил толстыми короткими пальцами по столу, пригладил белесые прямые волосы, посмотрел своим хитрым зеленым глазом на меня вприщур:

-- А я допускаю, что Мельник вообще не притрагивался к скрипке.

-- А как же?

-- Не знаю, -- пожал плечами комиссар. -- Допускаю, что те, кому нужна была скрипка, оставили ему, как всякому наемнику, взятый город на разграбление.

Зазвонил телефон. Комиссар снял трубку:

-- Слушаю. Ну? У меня. А что такое? А-а, это всегда надо приветствовать. Доставьте его прямо ко мне.

Комиссар положил трубку и, подняв палец, значительно сказал:

-- Арестованный Мельник просится на допрос. Но с тобой, видишь, не захотел разговаривать, а изъявил пожелание дать показания главном генералу в МУРе. Удовлетворим просьбу?

-- Обязательно.

Комиссар надел очки, весело взглянул на меня:

-- Вот видишь, Тихонов, как хорошо быть генералом?

-- Я думаю...

-- То-то. Ты сколько пыхтел, пока жука этого навозного изловил? А вся слава от его признания мне достанется, Я махнул рукой:

-- Это мы еще посмотрим...

-- Чего смотреть-то?

-- А что он скажет?..

Мельник остановился посреди огромного кабинета -- тулуп расстегнут, настороженно закинута голова, руки за спиной -- прямо стрелецкий воевода перед казнью. Сердито повел клочкастыми бровями, посмотрел на меня мельком, перевел взгляд на тускло высвечивающие серебром погоны комиссара, снова глянул на меня, недовольно сказал:

--. А он здеся зачем? Я ведь сказал, что только главному буду давать показания!

Комиссар вышел ему навстречу из-за стола, сделал несколько мелких катящихся шажков и замер в испуге:

-- Степан Андреевич, никак я вас прогневал? Недовольны вы, что пустил я на допрос инспектора Тихонова? Может, прогоним его? Мне же беседа с вами куда как дороже!

-- Я свое слово сказал! -- отрубил Мельник. Комиссар обернулся ко мне:

-- Слышал, Тихонов, золотое слово? Прямо ума не приложу, что мне и делать теперь. Ведь не будет, я думаю, говорить со мной Мельник. Ах, жалость-то какая! Может, такое счастье раз в жизни человеку выпадает, а ты мне, Тихонов, все испортил. Он у тебя где, в КПЗ содержится?

Я кивнул. Комиссар горестно развел руками, торопливо вернулся за стол, тяжело вздохнув, сказал:

-- Значится, так: переведи его в тюрьму, то бишь, следственный изолятор. Это раз. Теперь два -- подготовь материалы для предъявления ему также обвинения в краже государственного имущества в особо крупных размерах. Сколько там по девяносто третьей статье, по "приме" полагается, запамятовал я?

-- От восьми лет до расстрела.

-- Прекрасный диапазон, -- одобрил комиссар. -- И третье, затребуй все дела -- Калаганина, Фомки Крысы, Финогея, Сявки-Сидоренко, ну, короче, всех по списку, где проходил инструмент нашего уголовного фабриканта. Привлекать мы тебя, Степан Андреевич, и по этим всем делам будем, -- ласково заверил комиссар. -- Чистое соучастие в стадии приготовления преступления. А засим, как говорится, не смею задерживать, конвой вас ждет в приемной...