Комиссар усмехнулся:
-- Видишь, Тихонов, какой у нас корифей под окнами бродит, а мы с тобой спим спокойно и не чешемся. Мельник сказал:
-- Он не уголовный -- я это точно знаю. Навидался, слава богу. Он из фраеров. Но власть, видать, агромадную имеет, коли перед ним Крест такой шестеркой бегает. Но это, конечно, я опосля разглядел. А 15-го числа в субботу утром встретились мы с Крестом в городе, и сказал он мне, что вечером пойдем на эту квартиру. И дает записочку мне -- чтобы отправил я телеграмму по адресу. Я спрашиваю -- а на кой телеграмму? Он смеется -облысел ты от годов, Мельник, а ума не нажил. Если придем вечером, а телеграмма внизу в ящике лежит -- значит, пуста квартира, иди себе спокойно. Ну, распрощевались мы до ночи, и поехал я к себе, навел порядок, волновался я, конечно, ведь впервой шел на такое дело. Поужинали мы со старухой, и поехал я в двенадцатом часу в Москву. На Маяковской площади встретил меня Крест, сам веселый, злой... "Автомобиль для тебя личный подготовил", -говорит. И показывает мне "козла" -- вездеходик газов-ский. А тут подъезжает такси, выходит человек, и Крест мне говорит-- Хозяин прибыли собственной персоной. Подбежал к нему Крест, извивается, кал пиявка на шее, что-то шепчет на ухо. А тот молчит, стоит, как камень. Потом, не оглядываясь, пошел в подворотню, а Крест мне показывает -- давай за ним. В подъезде Хозяин открывает дверь лифта, подумал чуть и говорит мне: "Поднимайтесь и открывайте дверь. Я пойду пешком". Ну, короче, когда он поднялся, я уже все замки отпер. Вошел он в темную квартиру и, слышу, из передней велит: "Спускайтесь вниз по лестнице, ждите внизу, на улице". Я и пошел с радостью от греха подальше. Минута прошла -- никак не боле -- смотрю, и он выходит из подъезда, и в руках у него ничего нет. Дошли мы до машины, Крест навстречу: как? -- спрашивает у Хозяина. Тот кивнул только -- порядок. Крест протягивает мне деньги и говорит -- чеши отсюда, завтра к тебе приеду. Влезли они оба в "козла" и уехали в сторону Самотеки.
-- А ты? -- спросил комиссар.
-- А я пошел в сторону улицы Горького, и стала разбирать меня досада. Стоит фатера отпертая, в парадном ни души, вещей там всяких и денег небось навалом. А самое главное -- забрало меня за живое сомнение: если они мне такую деньгу только за погляд отвалили, то здесь чего-то не просто так. И телефон, который я оставил в этой квартире, покоя не давал -- опасался я, что это мне Крест какую-то пакость учудил, только я не понимаю, какую. Ни один вор никаких телефонов оставлять фраерам не станет. И ключи в кармане звякают, как по сердцу ударяют. Тогда я вернулся...
-- Ну-у, орел! -- ахнул я.
-- Да, -- твердо повторил Мельник. -- Понял, что обжали они меня, жулье проклятое. Как зашел в кабинет, так и увидел, что шкаф разворочен, и вспомнил, что Крест у меня брал "фомку". Драгоценностей, наверное, камушков разных набрали и денег да сбежали. Ну ладно, я и сам с усам. Взял чемоданы здесь же, набил их, чем под руку попадя -- а там все доброе, бери любое, не прогадаешь. Вырвал листки из книги телефонной, сжег, а пепел на полу растоптал. И ушел. Вот и вся история, чего знал -- рассказал. А теперя можете судить...
Комиссар закурил сигарету, щелкнул несколько раз зажигалкой, задумчиво глядя на рвущуюся из форсунки струю голубого пламени, невесело хмыкнул:
-- Н-да, историйка интересная. Что ж, Тихонов, спрашивай -- тебе и карты в руки...
-- Как выглядел Хозяин? -- спросил я. Мельник свел морщины на лбу:
-- Как? Обычный он человек, ничем его и не приметишь особенно. Чуть пониже тебя ростом, не толстый. Кепка на глаза надвинута и воротник поднят. Очки большие на нем были -- не то чтобы черные, а темноватые такие.
-- При встрече вы его сможете опознать?
-- Кто его знает? -- развел руками Мельник. -- Видел-то я его совсем чуть, и притом все время в темноте.
-- А Крест? Креста сможешь описать подробно?
-- Конечно, смогу. Да толку-то что с этого? Вот стоит он перед глазами моими, а тебе-то в мозги его портрет я же не передам!
-- Это не страшно! -- успокоил я его. -- Прибор у нас есть хороший, и если стоит он у тебя перед глазами, то ты нам его на приборе нарисуешь, как в фотографии.
Мельник недоверчиво посмотрел на меня:
-- А почем же ты знаешь, что я рисовать смогу?
--Тебе и не надо рисовать. Прибор это сам сделает. Сколько лет Кресту, на твой взгляд?
-- Под пятьдесят примерно. Но парень он крепкий.
-- А Хозяину?
-- Не могу я точно сказать -- плохо видел. Но так, по фигуре судя, он еще не старый.
-- Скажите, Крест приехал к вам на другой день, как обещал?-- спросил я.
-- Нет. Я думал, что он пропал насовсем. Да и, чего греха таить, рад я был этому, больше рожу его ехидную не видеть. Хоть и жалко, что такой клиент наваристый ушел. Но только через неделю он объявился снова.
-- Чего сказал?
-- Сказал, что, мол, все в порядке. Хозяин доволен. Я и сообразил, что он не знает о том, что я после них там потрудился. Ну, выпили мы, потолковали. Опосля он сел и написал кому-то два письма. Одно с собой забрал, а второе мне дает: смотри, Степан Андреич, говорит, не забудь -отправь его ровно через три дня. Ровно! Я его спрашиваю -- что за письмо такое? А он смеется -- это, говорит, очень важное письмо, смотри не забудь. По этому письму, говорит, вместо нас, грешных, Хозяин заместителя отправит на Петровку оправдываться. Непонятно это мне, конечно, было, а Крест все загадками говорит: ты Хозяина слушай, он человек умнеющий, зря не сделает. Так коли все шито-крыто, то на кой ляд письма эти посылать? -- спрашиваю я его. Он мне объясняет: милиция на розыске по крупному делу если следов не имеет -- прямо сатанеет. Чего хочешь можно ожидать от них, если им совсем зацепиться не за что. Вот им и надо помочь -- пусть и следы будут, и ответчика им подходящего надо подыскать, пусть занимаются всласть. А времечко-то капает, бежит -- и все от них, и все к нам. А как до конца докопают да вместо дела найдут фигу, им дороги назад нет -- начальство им головы поотрывает за такие ошибочки. Вот и наденут они хомут на того дурака, письмецо который получит. У них там тоже бухгалтерия арапская -- план выполнили, галочку поставили, дело можно закрывать...
Мельник замолчал, перестал скрипеть карандаш стенографистки, комиссар крутил пальцем на столе зажигалку, я пытался изо всех сил сосредоточиться, найти хотя бы микроскопическую щель. Но бесполезно -- вход в лабиринт был фальшивым, за нарисованной дверью пугающе темнела глухая стена и Минотавр был ненастоящим -- нам подсунули его лысое, угрюмое чучело...